Поднявшись сантиметров на десять, странные ростки потянулись к тем, что сидели в комке земли прямо перед ними. Набрав ещё столько же длины, склонились и переплелись вершинами с комлями трёх побегов, на которых запульсировали-затрепетали мелкие глянцево-зелёные листочки.
Бледная окраска «новеньких» быстро, на глазах, набирала привычный цвет. Сперва соединились крайние — вновь укоренившиеся срослись с тёмными стволиками так, что их и различить стало невозможно. А после левый и правый побег будто обняли с двух сторон средний, закручиваясь в спираль. Танец листочков, ставших размером уже с пятирублёвую монету, завораживал. Он закончился через несколько минут. Перед нами стояло деревце Осины, примерно с локоть высотой, но абсолютно узнаваемое: корни, ствол, ветви на нём. И было видно, что это — не уродливый карлик-бонасай, выращенный в неволе, а свободное Древо, способное вырасти до колоссальных размеров, дай только срок.
Бледный Сергий шнуровал кеды. Крови на ногах и руках почти не было. От лица она тоже отхлынула. Зато синих молний на сфере заметно прибавилось.
— Помните мои наказы, человечки! Что бы ни случилось — помните! — грохнула Осина так, что мы все вздрогнули разом.
— Гость в дом — радость в дом! Принимай, хозяин! — пронеслось, кажется, над всей округой с бесшабашной, залихватской удалью. И это были последние слова нашего Древа.
Мох под комом земли пополз в стороны. Лина и Алиса отпрыгнули с визгом, будто увидев под ногами гадюку. Мы с Сергием вглядывались вниз так, словно очень хотели её увидеть. И раздавить. Но змей не было. Была чистая рыхлая земля, гораздо темнее, кажется, чем та, что виделась по дороге в оврагах, отвалах и канавах. По границе мха, образовавшей круг диаметром около полуметра, показались корни, похожие на еловые. Они, будто танцуя, устремились вверх, поднявшись над вершиной кроны маленькой Осины. Склонились к центру, сделавшись похожими на сетку меридианов на глобусе. После от каждого стали расходиться в обе стороны веточки-ростки на одинаковых уровнях, создав и сетку параллелей. Плетёный «глобус» продолжал выпускать тонкие побеги, становясь всё больше похожим на закрытую сплошную полусферу. Или сферу, потому что, скорее всего, конструкция была симметрична и над, и под землёй. Или на ко́рзинь, в котором я впервые увидел Сергия. Только маленький. Детский. И от этой мысли стало холодно.
Мы неотрывно смотрели, как «глобус»-ко́рзинь, чуть поворачиваясь по часовой стрелке, углубляясь, уходил под землю. Сквозь плотное, сплошное плетение корней Осину видно не было, но мне казалось, что Древо смотрит на нас, оставшихся здесь, как капитан с мостика идущего ко дну корабля: торжественно, гордо и спокойно, с чувством до конца выполненного долга. И от этого стало ещё морознее.
Земля чуть поднялась в месте, куда всосало капсулу с Осей. Потом немного просела, сравнявшись по уровню с окружающей полянкой. И затянулась тем самым пугающим самодвижущимся мхом.
— Ося тю-тю! — жалобно, со слезой в голосе прошептал Павлик.
— Прав малец! И сия пучина поглотила ея в один момент. В общем, все умерли, — хриплый голос со стороны чащи будто кипятком ошпарил.
Я и предположить не мог, что Хранитель так умеет. Чтобы вскочить на ноги из положения «стоя на коленях во мху» надо иметь подготовку. Чтобы после этого скакнуть, продолжая то же движение, с места в сторону метра на три — ещё какую. Нитки тёмно-зелёного ковра не успели упасть на землю, туда, откуда только что сорвался дед, а он уже уходил вразрез диагональным перекатом в сторону звучавшего голоса. Это при том, что фразу говоривший ещё даже не закончил.
— Ать-ать-ать! — азартно закричал Павлик, прыгая на руках Алисы, будто готовился соскочить и рвануть вслед за стариком. И переживал, что драка начнётся без него.
— Стёпка⁈ Ты ж помер! — я наконец-то догнал взглядом расплывавшуюся в движении фигуру Сергия. Дед остолбенело стоял возле самой кромки ельника, разинув рот глядя на того, кто вышел оттуда.
— Ага. Аккурат через четыре года после тебя. Ну здоро́во, что ли, старый! — хриплый неторопливо сделал шаг навстречу и протянул руку.
Хранитель будто глазам не верил. На деревянных негнущихся ногах шагнул к лесу и тоже поднял ладонь.
Они не сводили глаз друг с друга. Чем-то неуловимо похожие. Хотя в то же время — бесконечно разные. Один в современной одежде и обуви, стриженный и чисто выбритый. Второй — со спутанными, дожелта седыми космами едва ли не по пояс, с такой же бородой до пупа, босой и одетый во что-то вроде пончо. Только сделанного из мешковины, что до этого лет триста работала ковриком для вытирания ног в какой-нибудь районной поликлинике. Но рост, стать, разворот плеч, посадка головы у них были очень сходными. Как у долго служивших вместе. Так были похожи батя и дядя Сеня, при всех различиях в комплекции и внешности. И шуточек общих у них тоже было — не перечесть.
