Ёлки, обычные, привычные с детства, и те, у которых до середины высоких стволов не было ни единой ветки, стояли густо. Найти дорогу среди них было бы тем ещё квестом. Учитывая истории Оси про то, что некоторые из них могли капнуть за шиворот, а другие — стрельнуть иголочкой, квест совершенно точно мог быть фатальным. Подлесок, кусты и мелкие деревца, будто специально расступался перед Степаном. Оглядываться я не рисковал, но казалось, что за спиной Сергия зелёные насаждения недовольно сползались обратно в непроходимые чапыжи, молчаливо обсуждая и осуждая нашу делегацию.
— О, здоро́во! А мы как раз тебя искали. Выдь-покажись гостям-то. Вон, мальчонка тебя ждал, — вдруг сказал внезапно остановившийся Устюжанин. Хорошо, что я не глазел по сторонам, а то б точно в спину ему влетел, стыдно было бы.
Из-за тёмно-зелёной ветки на его зов вышел волк. Таких я не видал сроду. Серых — видел в зоопарке, белых, арктических — тоже, по телевизору. Этот был чёрный, как сажа, с седоватой мордой и ярко-жёлтыми глазами, что изучали нашу группу внимательно, пока блестящий шершавый нос втягивал новые запахи.
— Свои, не трогать, — голос Степана был подкреплён Ярью, но как-то странно. Будто не она дублировала фразу, произнесённую вслух, как мне было уже почти привычно, а наоборот — образ, мысль, отправленные зверю, очень приблизительно переводились и произносились русским языком.
Волк перевёл на Устюжанина внимательный взгляд янтарных глаз и кивнул. Я вытаращился на него, будто он, зажав в лапе платочек, готовился сплясать «Барыню». За спиной ахнула Лина.
— Аффф! — выдал Павлик.
— Нет, это не собачка, милый. Это волк, лесной хищный зверь. Но, поскольку лес тут мне знакомый, то и волка этого я с детства знаю. Его Сажиком зовут. Хочешь погладить? — мирно и негромко объяснил седой старик.
Я будто бы прямо спиной увидел, как сфера Алисы мгновенно наполнилась синим и зелёным. И прекрасно её понимал.
— Не робей, внучка. Сажик не укусит и не напугает. Он — зверь с понятием, толковый. Смотри-ка, — и дед как-то хитро крутанул указательным пальцем.
Волк подошёл к Алисе, ступая так же неслышно, как и призвавший его из чащи Степан. Улёгся сперва на пузо, вывалив ярко-красный язык меж жутковатых клыков. Хотя, если я хоть что-то понимал в мимике — он просто дружелюбно улыбался. А потом перевалился набок, показывая нам брюхо, почему-то серо-коричневое.
Сестрёнка посмотрела на меня, будто спрашивая совета. Я кивнул. После всего, что с нами случилось, нападение чёрного волка сюрпризом бы не стало, пожалуй. Но во мне откуда-то была твёрдая уверенность в том, что этого не произойдёт. А ещё в том, что, в случае чего, я успею помочь. Неожиданное, новое чувство.
Павлик, осторожно балансируя на зелёном ковре, куда его опустила с рук мама, не сводил глаз с волка. Тот, валяясь на боку, как последний курортник, щурился на мальчика. Устав держать равновесие, племянник опустился на четвереньки и бодро пополз к зверю. Который был больше и тяжелее как бы не впятеро. Добравшись, протянул ладошку и погладил битую сединой морду, на которой я разглядел шрам, чуть крививший чёрную губу. Матёрый волчина задёргал задней лапой, как обычная собака, что просит погладить пузико. Павлик засмеялся и начал чесать брюхо страшилища двумя руками, согнув пальчики, будто коготки.
Тут сфера вокруг него, привычно жёлто-красная, с гулявшими вверх-вниз по ней белыми поясами-лентами разной ширины, вспыхнула бордово-алым, став на миг больше в диаметре. Вобрав в себя зверя. И тут же уменьшилась обратно. Оставив между собой и замершим лежащим волком странную еле различимую витую нить, вроде пуповины, тянувшуюся к широкой черной груди и терявшуюся в густой шерсти.
— Охренеть-то, — вырвалось у Степана. — Сколь зим ему, внучка? — головы он не поворачивал, но было понятно, что вопрос адресовался Алисе.
— Год и три, — в её голосе слышались удивление, тщательно скрываемая опаска и явная гордость за сына.
— Вот это номер… Удачно вы приехали, гости дорогие, очень удачно. Чтоб княжич в таких летах первого зверя приручил — не припомню. Да чтоб ещё не коня, не пса, а вот такого, — старец оглаживал бороду каким-то привычным, обыденным жестом, какими перебирают чётки или крутят в руках какую-то безделушку, крепко задумавшись.
— А у нас тут та ещё скоморошья ватага, Стёпка, — начал Сергий, тоже не сводя глаз с Павлика, который ползал по волку, будто по пушистому дивану, от пасти к хвосту и обратно, переваливаясь и кувыркаясь, как Маугли.
— Да? И чего показываете? — изобразил интерес седой, по-прежнему глядя на игру маленького мальчика с большим волком.
— Да как пойдёт, знаешь ли. Одна, вон, Странника из ловчей ямы, которой сильно за полтыщи лет было, за уши вытащила, — проговорил Хранитель, на которого Степан тут же обернулся рывком, по-волчьи, всем телом. Но так же совершенно бесшумно, только подолом из мешковины махнул.
