— Тебя не били, — пропыхтела она, бросив злой взгляд на мирно беседовавших стариков-разбойников. — Тебя убивали. Ты там, у стенки, не слышал, наверное. Удивлялись ещё, как держишься. Сергий сказал: «Из меня бы сто раз дух вон вышел — а этот, глянь, опять поднялся». А бородатый ему: «Поскорей бы понял, как Могутой пользоваться. А то устанем мы его мордовать-то».
Намёк был ясен предельно. Нужна была мощь Земли, чтобы хоть как-то успевать хотя бы следить за их движениями. И Ярь, чтобы отвечать. Но собрать в груди знакомый колючий белый клубочек не получалось никак. Когда два демона каляют тебя, как мячик — вообще трудно сосредоточиться.
— А ты не жалей его, внучка! — прогудел Раж, будто подслушав. — Это ему ещё повезло несказанно. У нас, помню, в Лавре, дед один был, так тот только в пещерах тренировал, принципиально.
Я соотнёс свой недавний полёт шмеля в живую изгородь и последовавший за ним оползень меня же на травку с даже звучавшим до боли твёрдо словом «пещера» — и трезво содрогнулся. Видать и вправду повезло. И непробиваемость стариков стала понятнее. Как и их характеры. И чувства юмора.
Ко второму раунду я выходил, чуть хромая на обе ноги и немного скособочившись в три стороны из четырёх. Никогда бы не подумал, что так можно, а вот поди ж ты. Огонёчек Яри почувствовал за грудиной, едва ступив на жёсткую траву здешнего лесного ринга. Хотя, скорее, татами. И очень обрадовался ему. Жаль только, рано.
Старики-разбойники, которым явно не требовался ни отдых, ни передышка, приступили к прерванному избиению с энтузиазмом и молодым запалом. Их удары больше напоминали оплеухи и толчки, пусть и очень сильно ощутимые. Я понимал, что деды́ меня пока берегли. Их бы так кто поберёг. Правда, их самих, наверное, и не так ещё в своё время тренировали.
Получилось неожиданно. В этот раз обошлось без песен, музык и прочих мелодий Земли. Выхватив от епископа прямой с ноги в живот, которого снова даже не увидел, я вдруг почувствовал спиной лёгкую, еле уловимую дрожь. Мельчайшую вибрацию. Словно планете надоело смотреть, как два старших брата колотят младшего, и она решила «поболеть» за проигрывавшую по всем статьям сторону — за меня.
Почуяв эту дрожь Земли, я сперва чуть присел. А поняв, что запас льющейся в меня силы бесконечен, и что теперь я могу почерпнуть её в любой момент в любом количестве, выпрямился во весь рост, горделиво расправив плечи. Мгновенно получив от Сергия такого леща, что звон в голове едва не заглушил вибрации планеты. Напугавшись, что дед выбил из меня не только дурь, но и силу, подшагнул к нему правой, срывая дистанцию, и пробил «тройку» в корпус. Вернее, планировал «тройку». Последний удар улетел в пустоту, едва не вырвав мне левую руку из плеча. Потому что со второго, с правой, с непередаваемым удивлением на лице в живую изгородь улетел Раж. Древний Хранитель, богатырь и практически отец нации, по осиновой версии.
— А-а-ать! — восхищённо протянул Павлик, так и катавшийся вокруг поляны на волке под присмотром мамы. И я был с ним полностью согласен. И признателен за то, что новые успехи в произношении он проявлять не стал, ограничившись своей всегдашней присказкой, ставшей уже у нас семейной шуткой.
— И не говори, внучок! На втором часу занятий! Ну, натуральный Аспид! — Устюжанин только что в ладоши не хлопал.
— Здоров ты, паря, — прогудел с одобрением Сергий, поднимаясь на ноги. А я смотрел не отрываясь на его нижние рёбра с левой стороны, где разливался опасный синяк. И мышцы выглядели совсем не так, как в начале тренировки. — Как копытом приложил, молодцом! За второй ранг не поручусь, но из третьего ты таким макаром точно всё дерьмо выбьешь!
Дед проследил за моим взглядом. Приподнял удивлённо левую бровь. И одновременно глубоко, полной грудью, вздохнул и вправил себе кости. Своими руками. Четырьмя пальцами. Прозвучавший при этом над поляной звук заставил девчат испуганно ахнуть. А меня замутило. Я по себе помнил, как это неприятно, когда ломается ребро. И звук, с которым один край внутри скребёт по другому. Бр-р-р-р, врагу не пожелаешь. Хотя, это смотря какому, конечно.
— Теряешь былую лёгкость, пеньсия, — издевательски протянул Степан. Так и сказал, с мягкой буквой «н». Так обиднее, кажется, получилось.
— А ты сам сейчас встанешь супротив него — я на тебя посмотрю, — невозмутимо ответил Сергий. И продолжил, обращаясь уже ко мне. — Не спеши, и, главное, не горбись. А тому, кто тебе удар ставил, в ножки при случае поклонись — очень он нам время сэкономил.
Я кивнул, подумав о том, что Валерий Александрович, тренер нашей городской секции, вряд ли предполагал, что один из далеко не самых лучших его воспитанников когда-нибудь услышит такое. Тем более, от
— Могуту поймал, это видно, — гудел он, потирая бок, где продолжал наливаться синяк. — Теперь за малым дело: поженить их с Ярью. Огонь внутри тебя должен дрожь ту почуять и в одном такте с ней плясать начать. Если за пару дней осилишь — ведро сурицы у Стёпки выиграем!
Вот же жуки старые! Имея одного-единственного недоучку — и то тотализатор устроили!
