За спиной Уильяма двое йоменов в изумлении переглянулись. Такого не должно было случиться! Должны ли они теперь убить этого мальчишку? Они не знали. А Уильям уже повернулся к ним лицом. Он был чрезвычайно бледен, однако собран. Он держал меч, красный от крови, но Уильям не предлагал сразиться. Он ждал. Бригид поправляла на себе одежду. В ее руке был кинжал. Несколько мгновений царила полная тишина.
А потом они вдруг заметили примерно в полумиле другой отряд, поднимавшийся по тропе в их сторону, и один из йоменов с облегчением воскликнул:
— Это капитан!
Подъехав к ним, Иона Бадж с одного взгляда все понял. Ему не нужно было спрашивать, что здесь произошло. Он знал Нобби. И видел смущение и неловкость на лицах двоих йоменов, ярость Бригид и праведное негодование юного Уильяма.
Иона Бадж был мужчиной высоким, грубоватой внешности, но умел очень быстро думать. Он спешился. Спокойно подойдя к Уильяму, он слегка наклонил голову и попросил отдать ему меч. Уильям отдал ему свое оружие. Потом Иона шагнул к Бригид и вежливо протянул руку к кинжалу. Бригид неохотно уступила.
— Спасибо, — сказал Иона.
Он подошел к телу Нобби, перевернул его и, наклонившись, осмотрел рану. Потом осторожно, но решительно он воткнул кинжал Бригид в рану, а меч Уильяма насухо вытер о траву, выпрямился и посмотрел на спутников Нобби:
— Похоже, женщина его заколола, когда он пытался ее задержать.
Йомены уставились на него, но затем на их лицах вспыхнуло нечто вроде света понимания.
— Да, сэр. Так и было.
— Нет! — вскрикнул Уильям.
Он смотрел на йоменов в ужасе и изумлении.
— И вы, без сомнения, готовы в том поклясться? — продолжил Бадж, совершенно не обращая внимания на Уильяма.
— Да, сэр! Никаких проблем!
— Но все было не так! — закричал Уильям. — Этот человек пытался ее изнасиловать, а когда я окликнул его, бросился на меня. Это я убил его!
Бадж сурово посмотрел на двоих йоменов, потом на тех, что приехали с ним.
— Никаких сомнений, все поняли? С этого момента.
— Да, сэр, никаких сомнений, — поспешили подтвердить солдаты. — Она его заколола, точно.
— Ну вот так-то, — холодно произнес Иона Бадж. — А вашему заявлению я не могу поверить, мистер Уолш. И никакой суд не поверит, уверяю вас. — Он коротко кивнул юноше. — Вы можете ехать дальше, мы ведь знаем, где вас найти. Ваш меч будет возвращен вам в должное время.
Он приказал двоим йоменам поднять тело Нобби и привязать к седлу его лошади.
— Отряд! — крикнул он остальным. — Посадите женщину на ее лошадь и держите поводья. Она едет с нами в Уиклоу.
— Да ты просто подлый преступник! — с отвращением воскликнула Бригид.
— А вас, мадам, обвиняют в убийстве.
Он вскочил в седло и дал знак своим людям трогаться с места. Уильям все еще пытался протестовать. Бадж подождал, пока его отряд немного не отъехал, а потом снова повернулся к юноше:
— Ваша галантность очень мила, молодой человек. И даже похвальна, уверен. Но на самом деле я только что оказал вам весьма серьезную услугу.
Для Джорджианы лето 1798 года стало временем тяжких разочарований.
Пока Патрик с друзьями занимались своими делами в Уэксфорде, она с грустью следила за новостями, что приходили о другом восстании «Объединенных ирландцев», в Ульстере. В основном протестанты и пресвитерианцы, идеалисты, желавшие построить новый мир, люди вроде семьи ее собственного дорогого отца, они добились краткого успеха, но правительственные силы были слишком велики, и их разгромили еще до событий на холме Винегар. И Джорджиана их оплакивала.
В конце лета случилось еще одно событие, полное горькой иронии.
Явились французы. Они пришли слишком поздно и совершенно напрасно. В августе небольшие силы, возглавляемые генералом Юмбером, высадились на западном побережье Ирландии, у Киллалы, в графстве Майо. Это были хорошие солдаты. Они даже натянули нос генералу Лейку. Ненадолго. Но они оказались в изоляции. «Объединенные ирландцы» на западе имели слишком мало людей, и хотя эти храбрые души поднялись на борьбу, бóльшая часть населения, уже зная о поражении на востоке, предоставила небольшой французской армии действовать самостоятельно. И к тому времени, когда французы дошли до Мидлендса, Юмбер уже понимал, что ему не продвинуться дальше, и рассудительно отступил.
Два месяца спустя дальше к северу, у Донегола, появился другой французский флот, побольше. Но шесть кораблей были захвачены, и на одном из них правительственные силы обнаружили самого Уолфа Тона в мундире французского генерала. Мгновенно состоялось заседание военного трибунала, и до конца жизни Уолф оказался в тюремной камере. И это был конец восстания 1798 года.
Но хотя все эти великие события вызывали тоску, был еще один аспект восстания, который затрагивал близких ей людей и по-настоящему тревожил Джорджиану.
Когда вернулся Уильям, она испытала облегчение, что с ним ничего не случилось. Но он привез весть о смерти Патрика и Конала и аресте Бригид. Джорджиана едва не заболела от горя, а когда Уильям рассказал ей, что это не Бригид, а он убил йомена, Джорджиана пришла в ужас.
