— Да брось ты! — сказал добрый граф, когда Стивен попытался его благодарить. — Они только рады тебя заполучить. Слава тебя опережает, а я им напомнил, что ты один из настоящих вигов-католиков. Ведь ты и есть таков? И я сказал им, что ты из тех солидных людей, которым не нравятся опасные идеи ребят из «Молодой Ирландии». И блестящий организатор. Не сомневаюсь, ты все сделаешь отлично.
По крайней мере, это должно было принести какие-то перемены. Потому что к концу того лета Стивен Смит был уже сыт по горло политикой и больше не желал ничего о ней слышать. Ну, по крайней мере, какое-то время. Даже возвращение власти к вигам не оживило его интереса. Сделал ли он что-нибудь полезное за все эти годы? — спрашивал он себя. Стивен надеялся, что да. Делал ли он что-то полезное теперь? Нет. Его старый наставник О’Коннелл болел. И ему Стивен ничем не мог помочь. Ему не нравились ребята из «Молодой Ирландии». В том Уильям Маунтуолш был абсолютно прав. У них были хорошие намерения, у некоторых из них, но им не хватало дисциплины, организованности. Некоторые рвались начать бунт, как Эммет. Пустая затея. И опасная. Они и сами погибли бы, и других увлекли бы за собой.
Но потом он получил очередное письмо от мистера Нокса, владельца «Клэр джорнал», и у него возникла некая идея. Он был потрясен содержанием письма, а когда Нокс описывал организацию, которая появилась у них в Эннисе, Стивену вдруг пришло в голову, что это может оказаться для него шансом сделать что-то действительно полезное.
И вот он был здесь, должен был реализовать новую программу общественных работ, предназначенных спасти Эннис от голодной смерти. Стивену предстояло сотрудничать с мистером Хеннеси, старшим наблюдателем этого региона, и оба они должны были отчитываться перед неким бодрым морским офицером в отставке, известным просто как Капитан, — он отвечал за все графство. Стивен не захотел обременять своим присутствием Чарльза О’Коннелла, любезно предложившего ему комнату в собственном доме, и Чарльз нашел ему съемное жилье неподалеку.
Хеннеси, с которым Стивен встретился в первое же утро, оказался высоким, добродушным и приятным мужчиной, который быстро обрисовал Стивену масштаб операции.
— Я предполагаю, — сказал он, — что к концу года мы сможем нанять пятьдесят тысяч человек в этом графстве.
Новое правительство желало строго контролировать все дело. Был организован новый комитет, который должен был наблюдать за всем графством. Его назначил лорд-наместник, и хотя в нем участвовали несколько католиков, председатель и большинство членов были джентльменами-протестантами. Хеннеси объяснил Стивену, что ему предложили несколько проектов для Энниса, и еще дал понять, каковы будут правила действия.
— Не должно быть никаких отклонений, уступок, — предостерег он. — Новое правительство намерено быть основательным, но твердым.
— Есть ли какие-то особые проблемы, о которых я должен знать? — поинтересовался Стивен.
— Ну… — Хеннеси слегка замялся. — Думаю, честно будет сказать, что до сих пор приходится кое-что наверстывать. Пока мы тут не начали, были… — Он постарался найти правильное слово. — Некоторые упущения.
Тем же днем, зайдя в редакцию к мистеру Ноксу, Стивен выяснил, что именно подразумевал Хеннеси. Нокс, следуя своей привычке, тут же вызвал коляску, запряженную пони, и повез Смита на небольшую экскурсию. Разница между тем, что Стивен видел в прошлый раз, и тем, что увидел теперь, была ошеломляющей. Там, где прежде он наблюдал просто оборванных детей и встревоженные лица, теперь появились маленькие живые скелетики и женщины с провалившимися глазами.
— Эти люди не бедняки. Они умирают от голода!
— Не все. Некоторые уже умерли.
— Но как, почему?..
— Все просто. В этом июле и августе весь картофель погиб. Когда я говорю весь, я имею в виду, что сгнили все до единой картофелины. Я говорю не о каком-то одном поле, не об одном участке рядом с коттеджем. Нет. Во всем Эннисе и вокруг него не выросло ничего такого, что годилось бы в пищу. Вонь от этих гниющих полей накрывала город, как будто он очутился в открытой массовой чумной могиле. Я говорю о том, Смит, что после долгих тяжелых месяцев люди в Эннисе не смогли вырастить ничего съедобного для себя. К несчастью, как раз в это время менялось правительство. А ты знаешь, как это бывает, когда меняется власть. Все, что делалось прежде, считается неправильным.
— И?..
— Ну, они, конечно, прихлопнули благотворительные комитеты. И ничего не сделали взамен. И так оставалось до октября. Люди кое-как помогали друг другу выжить, но старые и больные, особенно в отдаленных местах, быстро умерли. Мы сообщали об этом куда могли, но сами не всегда обо всем узнавали вовремя. Но смертей уже было очень много.
— Теперь это изменится.
— Так ли? Каким образом? Ты дашь им работу?
— Да, работа будет.
— И снабдишь их продовольствием?
— Насколько я понимаю, нет.
— Конечно нет. Потому что тогда обрушится рынок, а это, на взгляд вигов, самое гнусное из преступлений.
Стивен подумал о Дадли Дойле.
— Не могу этого отрицать, — признал он.
