— Я надеялся, что это можно будет использовать, — тихо произнес он. — Я тебе не говорил, но я знаю одного человека, у которого имеется поле. Я говорю не о смешном клочке. Он дал бы мне возможность распоряжаться им как собственным… — Имонн показал на лежавшую перед ним картошку. — И это я хотел оставить на семена. Но я не смею, Морин, так как не могу быть уверен, что у меня будет работа, а цены на рынке… По правде говоря, все это очень пугает меня. Нам придется съесть этот картофель, а не посадить его, причем постараться растянуть его на долгое время. — Он покачал головой, а потом тоном, в котором в равной мере звучали тоска и горечь, добавил: — И это Ирландия, и это День святого Патрика!
На следующий день в Эннис прибыла рота Шестьдесят шестого полка, чтобы успокоить местных сквайров, слишком взволновавшихся после убийства.
А еще через несколько дней пошел снег.
Имонн Мэдден был еще счастливчиком по сравнению со многими своими соседями. Триста мужчин, в том числе и Имонна, взяли на местные дорожные работы. Полковник Уиндхэм прислал из Англии шестьсот фунтов стерлингов на ремонт улиц в Эннисе.
— Этого хватит на оплату труда трехсот человек в течение двух месяцев, — подсчитал отец Морин.
Когда снегопад прекратился и погода стала немного мягче, дублинские власти тоже начали поставлять кое-какую помощь. Почти пятьсот человек наняли на общественные работы, но продвижение грандиозных проектов мистера Нокса постепенно замедлилось. Теперь уже начал страдать от общих бед другой класс населения.
— При всех этих проблемах, — говорил дочери Имонн, — и притом что людям приходится долго шарить в карманах, чтобы хоть что-то там найти, никто в Эннисе ничего не тратит, и местные мастеровые скоро окажутся в таком же тяжком положении, как и мы.
На рынке цены на зерно продолжали расти. До города дошел слух, что в устье реки Шаннон корабль, груженный зерном, был ограблен местными голодными жителями.
В один из дней Имонн утром ушел на работу, но вернулся еще до полудня с потрясенным видом:
— Плату за работу понизили. Парни отказываются работать.
— Но вам и так платят десять пенсов в день! Гроши!
— Знаю. А теперь будет восемь пенсов. Но парням придется уступить. Я встретил мистера Нокса, и он мне сказал: «У нас просто нет больше денег».
Имонн оказался прав. Мужчины вернулись к работе за восемь пенсов в день.
После работы в первый такой день Морин спросила отца, не было ли каких-нибудь проблем.
— В общем, нет, — ответил Имонн. — Вот только мимо проезжала какая-то милая леди и заявила нам, что совершенно не понимает, зачем мы устраиваем беспорядок на улицах.
Такой платы было недостаточно, чтобы прокормить семью, в особенности при росте цен на все подряд, но через несколько дней Морин нашла кукурузную муку, которую сумел закупить благотворительный комитет и теперь продавал по очень низким ценам. Продукт был так себе, думала Морин, однако помогал продержаться.
И город Эннис с трудом дополз от весны к лету. Городские торговцы оказывали посильную помощь, однако местные сквайры не слишком утруждались. Большинство жителей едва держались. Но многие в Эннисе видели впереди надежду по двум причинам.
Вот-вот должен был поспеть ранний картофель. Кто-то съел семенной картофель в трудные дни, но кто-то сохранил достаточно, чтобы посадить в землю и получить достойный ранний урожай. Имонн также сумел сохранить и свой маленький клочок земли для посадки.
— Еще каких-нибудь несколько недель, — ободрял он свою семью, — и самое страшное будет позади.
Второй причиной надежд была политика. После отступления у Клонтарфа и краткого пребывания в тюрьме о Дэниеле О’Коннелле почти ничего не было слышно. Ходили слухи, что он болен. Члены «Молодой Ирландии» не отказывались от идеи выхода из союза с Англией, и даже если в настоящее время никаких шансов на это не было, мечта о свободной Ирландии продолжала будоражить сердца. Однако теперь появилась и более близкая надежда: на смену английского правительства. В конце июня состоялись выборы. Тори проиграли, виги вернулись. А разве виги не были союзниками Освободителя? Разве они не сочувствовали всегда католической Ирландии? Сторонники аннуляции союза ликовали. Вся католическая Ирландия ждала перемен к лучшему. В начале июля, хотя фонды помощи почти иссякли и все голодали, летнее солнце вроде бы обещало надежду.
Это случилось в теплый день на третьей неделе июля. Морин с отцом отправились на маленькое поле, где росла их картошка. Они осматривали ее за день до того, когда лишь начала распространяться новость… И теперь смотрели на землю в молчании.
Потому что все их поле было покрыто почерневшей ботвой. И от земли поднималась страшная вонь, заставлявшая зажимать нос. И везде вокруг, на других участках, было то же самое.
Он приехал в Эннис в ясный ноябрьский день. И приехал исключительно благодаря Маунтуолшу.
