Конечно, некоторые говорят стерпится-слюбится. Может, что и так. Не всем же выпадает счастье сойтись по любви! Ведь и по сватовству женятся, не зная друг друга. Но Корий не очень-то в это верит. Самый несчастный он сейчас человек! К тому же на пути к его счастью стоит соперник, который ни перед чем не остановится. Это — Янис, своевольный, своенравный, умеющий постоять за себя. При воспоминании о латыше Корий впадает в ярость. Хорошо, что у Кория есть опора — сам барин. Он выдаст Пиалче замуж за Кория! Пусть противится, упирается Пиалче, но, может, это пройдет!
— Корий, ты мне что-то еще хотел сказать? — вдруг спросила Пиалче.
— А что мне остается говорить! — пожав плечами, вымолвил Корий, — Разве ты не слышала слов барина? Пока еще никто не шел против его воли.
Пиалче вспыхнула.
— Как я вижу, ты еще на мне жениться не раздумал! Знай, я никогда не стану твоей женой. Лучше уж головой в омут...
Корий почувствовал боль в сердце: так безнадежно, убийственно прозвучали слова Пиалче.
«Представить только — «я никогда не стану твоей женой!». Вот и все! Ком застрял в горле Кория. Пиалче снова презрительно посмотрела на него и пошла прочь, не оглядываясь. Девушка скрылась за ивняком, Корий откашлялся и с трудом выдавил слова.
— Хозяин над всеми голова! — прохрипел он. Решение его — закон для всех! Никуда ты от него не уйдешь!
Эти слова взбодрили Кория. Он снова почувствовал: за спиной у него могущественный человек. Непослушание для любого обернется превеликим несчастьем.
Корий, как и Пиалче, сорвал цветок ромашки. Лишь только пальцы его коснулись прохладных лепестков — сердце екнуло. И тут же он сжал в кулаке ни в чем не повинный цветок, бросил вслед уже исчезнувшей девушке. Без гаданий знал, что Пиалче его не любит. Неожиданно донесшийся из лесу нежный голос кукушки, сулившей много-много лет жизни, прозвучал для Кория насмешкой.
Пиалче шла домой, забыв о Кории. Она думала лишь о встрече с Янисом. А сам Янис к этому времени совсем поправился и жил только мечтой о приближающемся празднике Суреме, о встрече с любимой.
У Мигыты и его отца была одна забота: расширить завод, заработать побольше денег. С рабочих они глаз не спускали, подгоняли их, требовали, чтобы Янис и Йыван никуда не отлучались.
— Деньжат просят рабочие к празднику, — сказал однажды Йыван Каврию.
— Полностью и точно произведем расчет! — ответил отец Мигыты. — Никого не обидим! Да и праздновать начнем сами. Сурем должен быть настоящим праздником, — Он улыбнулся. — Гонцы уже за водкой посланы. Привезут целую бочку. Я буду угощать. Вот только хотелось бы до праздника закончить здесь работы!
— Закончим! — пообещали мужики.
— А после где будем рубить лес?
— Пожалуй, в дубраву пойдем, что вблизи деревни Тумер. Дубовые доски сейчас в ходу. Приезжали за ними и из Казани, и из Чебоксар... Заказ выгодный.
На другой день Йыван и Янис отправились в дубраву, чтобы прикинуть, что к чему.
Лес раскинулся перед ними величавый, таинственный. Оба ошеломлены были неповторимой красотой дубравы.
— Вот это да! — воскликнул Янис.
— Не зря крестьяне Тумер так ее почитают, — с какой-то печалью произнес Йыван. — Она считается священной.
— Смотри-ка, смотри-ка, Йыван! — показал Янис на огромный дуб.
Йыван долго не мог оторвать глаз от ветвистого горделивого дерева. Он вырос в лесу. Не раз приходилось ему с отцом бывать в дальних местах, но такого огромного дуба видеть не доводилось. Он только от дядюшки Тойгизи знал, что близ деревни Тумер растет дуб-великан. Вершиной достигает неба...
— Вот, оказывается, где он! — в восторге воскликнул Йыван.
— У нас в Латвии тоже рос такой легендарный дуб, — задумчиво произнес Янис. — В три обхвата. Этот еще толще. Наш назывался троедубьем — дубом Перконса. Ведь латыши, как и марийцы, в древности были язычниками. Главным богом считался Перконс — бог грома, молнии и дождя. Он, по преданию, даровал людям жизнь, и в дом — достаток... Удивительно! — воскликнул Янис. — И главного бога марийцев дядюшка Тойгизя называл Перке юмо онапу[2]. Значит, дуб — священное дерево бога Перке юмо. И Перке юмо считался богом достатка, хозяином молнии и грома.
Йыван узнал от Яниса о сохранившихся у него на родине обрядах. Оба понимали: обряды теперь — не больше, чем отзвук прошлых верований.
Янис рассказал Йывану, как в средние века пришли на их землю крестоносцы и понастроили храмов-костелов. А народ сопротивлялся — продолжал поклоняться своим древним богам. Люди хотели сохранить свою свободу, не подчиняться иноземцам.
— Перконсов дуб рос, говорят, вдалеке от нашего хутора, — рассказывал Янис. — Его обожествляли, а в костел не ходили. Враги предали священное дерево огню, объявив его чертовым дубом, он горел ярко. Искры летели во все стороны. С дерева падали желуди и, по преданию, засеяли окрест всю землю. И повсюду вырастали густые дубравы. А в чащобе скрывались люди, которые вселяли в народ дух свободы.
— Значит, и ты, Янис, один из лесных людей? — улыбнулся Йыван.
