— Сумасшедший! — возмутилась Пиалче. — Я ведь пошутила.
А Янис, не обращая внимания на девушку, поплыл к берегу. Бледная, испуганная Пиалче схватилась за весла, но грести она толком не умела. Весла то уходили в глубину, то скользили по поверхности воды. Янис, притворяясь, будто всматривается вдаль, исподтишка наблюдал за ее неумелыми усилиями.
Лодка уткнулась носом в песок, Янис пропал в кустах густого тальника.
— Янис! — позвала она жалобно.
— Ах, оказывается, я тебе нужен, — он, улыбаясь, подошел к девушке. — А русалкам-то я ни к чему. Они меня не приняли.
— Какой ты недобрый! — не могла успокоиться Пиалче. — Непутевый какой-то! — Девушке было до смерти обидно, она не приняла этой шутки: у нее ручьем потекли слезы. — Ну и ты мне такой дурной не нужен.
Девушка пошла в сторону хутора, на ходу вытирая слезы.
Янис побежал за ней, догнал, силой остановил, обнял, приблизил губы свои к губам девушки.
Пиалче хотела было оттолкнуть его, но не смогла...
— Ты же весь мокрый, дурень! Простынешь еще. Пойдем к костру. Головешки, поди, еще тлеют.
К счастью, огонь не совсем погас — вспыхивали угли. Девушка положила сверху сухие ветки. Заклубился густой дым, заплясали огненные язычки.
— Подойди поближе к костру! — скомандовала девушка.
Янис подошел, виновато поглядывая на Пиалче.
— Горячо очень, — пожаловался он.
— Терпи!
— Нисколько ты меня не жалеешь!
— А ты меня пожалел? Вдруг утонул бы! Что бы мне оставалось? Утопиться самой?
— Так меня же никто не любит! — хохотал Янис. — Русалки и те меня оттолкнули.
Теперь смеялась и сама Пиалче.
— «Русалки», — передразнила она и обняла его.
Он прижал к себе девушку.
Костер то разгорался, то затухал. Казалось, что сердца влюбленных бьются как одно. Дух любви всесилен, всемогущ. Посмотрит с улыбкой любимая — и силы твои утраиваются, станешь красивым, счастливым, умным. Приласкает — жаворонком взлетишь, играя крылышками, запоешь свою серебристую торжественную песню. Встретишь подругу — как лебедь поплывешь вместе с нею по зеркалу светлой воды. Весной примешь облик цветка, ягодки — летом, зимой обернешься пушистым снежком, опустишься на еловую ветку. А выглянет солнце — капелькой станешь, засверкаешь, засмеешься от счастья.
Сила любви — чудотворная сила. Несчастный вдруг обретает счастье, слабый — могущество, грубый и злой становится ласковым, а трус — храбрецом. Но она же приносит порой и горькое разочарование, и зло. Людей превращает во врагов, а любящие души разводит.
— Не холодно тебе? — заботливо спросила Пиалче.
— Я почти высох. Почему-то меня в сон клонит. Лечь бы навзничь да заснуть. Эх, увидеть бы во сне, как мы журавлями будем кружиться в звездном небе.
Пиалче молчала, только крепче прижалась к любимому...
Они долго дарили ласки друг другу. И казалось, не было никого, кроме них, на всей земле, и все было создано для двоих: и это бледное небо, и заря на востоке, и сверкающая гладь озера, и зеленеющие луга, и поющие на ветру леса. Даже праздник этот — только для них.
— Дорогая моя, — коснувшись губами щеки Пиалче, нежно и устало проговорил Янис. — Я тебя люблю, я тебя очень люблю... На всю жизнь!
— Я почему-то думаю, что ты бросишь меня после этого...
— Зачем ты, милая, говоришь то, во что сама не веришь? Кроме тебя у меня на свете никого нет. Никого я не смогу полюбить так, как тебя.
— А я без тебя жить не могу!
Внезапно вновь вспыхнул яркий костер. Пиалче и Янис переглянулись, словно он зажег в молодых сердцах чистый и святой огонь.
Не сговариваясь, в душе поблагодарили молодые хозяина праздника — дядюшку Сурема, который принес им счастье, редкое счастье — быть вместе. Даже круглая, медленно угасающая луна, далекие звезды и алая заря были для них живыми, близкими.
Появилось величавое утреннее солнышко. И оно подарило вместе с улыбкой сердечное тепло.
Кто знает, может, Пиалче и Янис сидели бы еще долго у ласкающего теплом костра, но они услышали грубый оклик, вернувший их на землю:
— Вон, оказывается, где они милуются!
Оба увидели Кория, который внезапно возник перед ними и прутиком легонько щелкал себя по правой ноге.
— Здравствуй, Корий! — сказал Янис.
Тот не ответил, сердито покосился.
— Пиалче, — злобно сказал Корий. — Тебя управляющий ищет. Велел тебя найти и привести.
— Праздник еще продолжается, — уже раздраженно произнес Янис. — Пиалче никуда не пойдет.
— Как это не пойдет?
— Останется со мной!
— Пиалче! — выкрикнул Корий. — Ты должна пойти, как Терей распорядился.
— Что тебе-то от меня нужно? — не удержалась девушка. — Что ты ко мне как репей пристаешь?
— Пиалче, оставим его! Он все равно не отлипнет...
Корий с ненавистью смотрел вслед влюбленным.
— Проучит вас молодой барин! Доворкуетесь... — крикнул конюх вне себя от ярости.
...Но молодому барину было не до Пиалче — под Саратовом его ждала невеста. После Сурема он отправился к ней. В имении отца он не знал, куда деваться от скуки. Не с кем было словом перемолвиться. Даже петухи надоели ему до смерти.
Все дела были поручены — так всегда приказывал старый барин — Терею-Дрейлебену.
