— Лацис, Лацис! — Янис тут же принялся гладить пса. — Лацис, добрый пес! Славная собака. — Перехватив удивленный взгляд Йывана, пояснил: — На медведя похожа.
— Твоя правда, — согласился Йыван.
Янис ни одну собаку не пропустит — будь она хоть самая злая, — приласкает ее, погладит. Последним куском поделится. И сейчас вытащил из мешка хлеб. Пес мигом проглотил ломоть. Снова начал умильно поглядывать, махать хвостом.
— Пошел отсюда! — крикнул Йыван.
— Чем он тебе мешает? — Янис даже рассердился.
В дверях показался сухощавый старичок — хозяин дома. Поклонился, открыл ворота, сам взял под уздцы лошадь, отвел под навес, принялся выпрягать.
Старику лет семьдесят пять, а может, и больше. Но он старался все делать сам — не утруждал путников.
Ну как доехали, гости дорогие? — осведомился он.
— Хорошо доехали! — ответили оба разом.
Слава богу! А вы сейчас не давайте лошади пить. Пусть остынет малость, — посоветовал хозяин постоялого двора, — а по воду далеко не ходите! Вода вон в кадушке. Только из колодца. Свежая.
— Спасибо, дядюшка! — Йыван привязал лошадь к телеге, где лежала заранее накошенная трава. — Летом корма с собой возить не надо. Собрался в путь — бери косу. Увидишь хорошую траву — коси, но только возле дороги. Остальное все богачи забрали.
Так приговаривая, Йыван снимал с телеги мешочки с едой.
Приезжие вошли в дом. Их встретила улыбкой старушка, хозяйка постоялого двора. В горнице никого больше не было, она показалась очень просторной. Зимой здесь много народу останавливалось на ночлег перед въездом в Казань. А летом — где встретит путника ночь, там он и устраивался отдохнуть. Разведет костер, согреет чайку, лошадь привяжет, где трава посочнее, спать заберется на телегу. Только Йыван не любил ночевать под открытым небом.
Он внимательно огляделся: однажды в детстве, суровой зимой, провел он здесь, больной, несколько суток. Знакомы ему и ходики на стене, и самовар, и лавки, и стулья, и стол. Но выглядело это теперь каким-то маленьким, гораздо меньше, чем той далекой зимой.
И хозяин постарел, пытается все делать быстро, но не получается. Старость берет свое: глаза померкли, лицо покрылось сеткой морщин, но он по-прежнему улыбчив и приветлив.
Йыван взглянул на лавку около двери — в ту страшную, вьюжную ночь на ней спал Каврий, — и ему вдруг отчетливо почудился храп...
В памяти всплыли события, казалось бы, давно позабытые. Хозяин и хозяйка хлопотали возле него, а Каврий был взбешен. Сорвалась тогда надежда купца получить хороший барыш — пришлось ждать, чтобы хоть немного оправился помощник. Прекрасно помнил Йыван доброту хозяев, поэтому и завернул по дороге в Казань на этот постоялый двор. Оживает прошлое перед глазами Йывана — он рассказывает Янису, будто было все это совсем недавно:
— Ехали мы с Каврием в Казань. Первой бежала сытая лошадка, и груз был невелик. На санях восседал Каврий: на нем теплая шуба, сверху овчинный тулуп. Ему не страшны ни буря, ни мороз. А погода — хуже не бывает: мелкий снег слепит глаза, ветер воет, дороги не видно.
Йыван начал отставать: у него и лошадь похуже, и груз тяжелее — уж Каврий постарался, мешков неподъемных навалил немало.
Каврий гнал свою лошадь не оглядываясь — ему без разницы, что мальчонка отстал. У него и в мыслях не было, что с его помощником может приключиться какая-то беда. Сани Йывана тогда в яме застряли. Как он мучился, бедняга! Лошадь с санями вытащить не может — скользко. А ветер все задувает, снег кружится, мороз крепчает. Пурга бесится. Йыван собрал последние силенки, поднатужился, а сани ни с места — хоть ложись да помирай. Как бы волкам не угодить на обед! Надо жизнь спасать. Свою и савраски. Мальчонка изо всех сил старался сдвинуть сани. От лошади пар идет. Бедняга глаза выкатила. А Йыван все понукает лошадку, пытается вытащить сани. Тут как рванет животина — оглобля и отлетела. Что делать? Как быть?.. А помощи ждать неоткуда. Попытался кричать, побежал за хозяином — да куда там: и следа от его саней не осталось.
Выпряг Йыван лошаденку, прикрепил оглобли вожжами к полозьям. Снова запряг. Лошадь выбилась из сил, даже сдвинуть не может груженые сани. И тут Йыван решает свалить добро Каврия на снег. Пустые сани легче пойдут. А груз-то каков! Даже взрослому трудно справиться. Мешки четырехпудовые! И вспомнить страшно. Только глубокой ночью добрался тогда до этого постоялого двора. Входит Йыван в дом — Каврий давно уже дрыхнет. От храпа стены дрожат. Мальчик попросил хозяина двора съездить с ним за сваленными на дороге мешками — убьет ведь Каврий, если не увидит их утром.
Йыван продрог, на следующий день встать с постели не может. Горит весь...
— Почему ты от меня отстал? — со злостью спросил Каврий на рассвете. — Подымайся, ехать надо. Ну, слышишь или нет?!
— Напрасно его тревожите, — вмешался хозяин. — Отстал-то он из-за вас. Вы сами в этом повинны. Лошадь застряла в яме, и оглобля вылетела. А что же мог мальчонка один сделать в такую бурю? Ну, скажите на милость? Спасибо, что жив остался, да и добро ваше спас. Жар у него, лечить надо...
