Тетушка Овыча, мать Йывана, встретила друзей радушно. Сестренка Йывана Оксий истопила баню. Анюта п Пиалче сноровисто подсобляли хозяйкам. Прежней печали как не бывало. Друзья весело перебрасывались шутками. И гости, и хозяева только собрались сесть за праздничный стол, как к воротам подскакал вороной конь с седоком, облаченным в военный мундир.
— Солдат какой-то! — встревожилась мать Йывана.
— Да нет, это мой дорогой спаситель! — Пиалче выбежала из дома. — Никакой он не солдат! — кричала девушка, широко распахивая ворота.
— Здравия желаем! — обратился Казак Ямет к вышедшим его встретить. Тут же во дворе протянул запечатанный конверт Янису. — Из губернии! Самолично ездил, — многозначительно произнес он.
В избе Янис вскрыл письмо, прочитал бумагу, крепко обнял Казака Ямета.
— Никогда в жизни не забуду я этот день! — голос его дрогнул.
— Что в письме-то? — спросил Йыван друга, остальные молчали, скрывая нетерпение.
— Читайте, друзья! — поборов волнение, воскликнул Янис. — Я теперь свободен! Уезжаю в родную Латвию! Конец моей ссылке. Как я рад!
Все наперебой целовали Яниса, поздравляли его, благодарили Казака Ямета, понимая, что и из тюрьмы узников выпустили не без его участия.
Пиалче вдруг заплакала.
— Ты что? — обеспокоенно спросил Янис. — Почему ты слезы льешь? Радоваться надо.
— И от радости плачут, — ответила она. — Поздравляю, ты теперь — крылатая птица. Куда хочешь, туда и улетишь. А я останусь одна. Говоря правду — не одна. Нас будет двое. Янис заволновался. Где и у кого оставит теперь он свою подругу? Как она будет жить, когда родится ребенок. Пока он не может взять ее с собой. Еще не известно, что ждет его на родине. Надо устроиться. Он знал, что кончился срок его ссылки, но за участие в смуте ему не поздоровилось бы, не помоги добрейший Казак Ямет... Поэтому и освобождение пришло так неожиданно. Неужели конец ссылке?
— Я вернусь! Я скоро вернусь за тобой, дорогая. Обязательно. Вот только сам устроюсь.
Пиалче была безутешна — разлука с любимым казалась ей концом жизни.
— Если суждено, непременно будете вместе, — успокаивала тетушка Овыча рыдающую Пиалче.
— Я вас обоих как своих детей люблю. И я все думаю о вашем будущем. — Казак Ямет вынул из вещевого мешка две бутылки, поставил на стол.
— Как это понять? — тетушка Овыча удивленно вскинула глаза на Казака Ямета. — Не свадьбу ли играть собрались?
— Если невеста согласна, я не против, — Янис положил руку на плечо Пиалче! — Надеюсь, что она не откажет.
Все на мгновенье замерли от удивления.
— А вы что молчите, надо за стол садиться! — вдруг крикнул Йыван.
Изба ожила, словно потревоженный улей. Все засуетились: и мужчины, и женщины.
Янис п Пиалче сели рядышком на почетном месте.
Казак Ямет встал и поднял чарку.
— Сегодня я для вас, дорогие Янис и Пиалче, буду вместо отца. Матерью, как и положено, будет хозяйка этого дома — тетушка Овыча. Жаль, что жены моей здесь нет. Полюбила она Пиалче! Как вы знаете, я говорить складно не умею. Пожелаю молодым: будьте счастливы! II знайте — люди созданы для счастья!
И Кирилл Иваныч, и тетушка Овыча, и другие много добрых слов сказали молодым, на чью долю выпало столько испытаний.
Веселье охватило всех. Пели песни, смеялись, шутили...
Овыча и Оксий объявили, что до возвращения Яниса Пиалче останется жить у них.
— А я буду приходить в гости, — улыбнулась Анюта.
На другое утро, пожелав еще раз всем счастья, уехал к себе на хутор Казак Ямет. Перед отъездом он долго говорил с Янисом о том, что латыша, верно, и впредь ждут испытания; мол, отпустили его на родину, чтобы не якшался он с местным людом, не будоражил крестьян! А уж на родине за ним и подавно следить будут. Янис все это и сам прекрасно понимал, и все-таки радовался возможности увидеть своих. Истосковался он по родным краям. О своих планах, впрочем, как и о своем прошлом, он предпочитал умалчивать.
...Настало утро разлуки. Началось оно мирно — так же, как всегда, улыбалось солнце, глядя на проснувшуюся землю. Но улыбчивое утро сегодня не принесло радости молодой семье.
После печального прощанья с молодой женой Янис сел на телегу, Йыван устроился рядом — решил проводить друга до Казани.
— Ну, пошел! — дернул он вожжи.
Отдохнувшая лошадка пустилась было вскачь, но Йыван осадил ее. Провожающие окружили телегу. За несколько лет, что провел ссыльный Янис в этих местах, его успели полюбить. Немало гостинцев принесли ему деревенские жители в дорогу. Немало высказали на прощанье добрых слов. Грамотный латыш никому не отказывал в советах, помогал и словом и делом — кому нужно, письмо напишет, вдове или сиротам по дому что-нибудь сделает, дров нарубит, поправит крыльцо или крышу. Много друзей оставалось у него в этом крае.
Пиалче снова прижалась к любимому, никак не могла оторваться. Слезы катились одна за другой.
— Не убивайся! — вытирая ей глаза, утешал Янис.
— Когда же мы теперь увидимся? — сдерживая рыданья, жалобно проронила Пиалче.
