В ответ услышал плач, бессвязные выкрики.
— Если увидишь моего Яниса, передай от нас поклон! — отчетливо услышал Йыван голос Пиалче, пытавшейся догнать сани...
Далеко позади остался родной дом, но перед глазами Йывана все стоит картина прощания. Вновь и вновь видит он рыдающую мать, грустные глаза сестренки, бегущую за санями Пиалче. И жалость к женщинам переполняет сердце.
Приближался новый, 1916 год.
По уговору еще в Казани, в запасной полк Йыван и его товарищи должны были прибыть одновременно. Но один из них по какой-то причине не сдержал слова — в штаб явился на три дня раньше.
Когда собрались остальные, их встретили сурово.
— Вы из Казанской школы? — осведомился дежурный офицер.
— Так точно, из Казанской.
— Вас ждет гауптвахта! — разглядывая их документы, сообщил офицер.
Вновь прибывшие растерялись.
— Это на каком же основании?
— Возмущаться нечего. По собственной вине вы начинаете офицерскую службу с гауптвахты. Война идет, а вы прохлаждаться удумали, — объявил подошедший полковник.
Ни их оправдания, ни попытка объяснить суть дела не помогли. Полковник был неумолим: опоздавших на службу молодых офицеров арестовали на семь суток.
Офицер, который подвел товарищей, навестил их в первый же день.
— Простите меня, — сказал он после приветствия. — Я что-то перепутал и сделал глупость.
Сколь бы облегченными ни были условия на гауптвахте, сидеть там неприятно. Все трое осуждали товарища.
— Не ждали мы такого от тебя! — попрекнул один.
— Спасибо тебе, дорогой, за медвежью услугу! — сказал Йыван.
— Потом скажете спасибо! — улыбнулся тот. — Я за вами пришел, приглашаю всех в гости. Собирайтесь поскорее. Новый год будем встречать. Ну что смотрите так?
Арестованные замешкались с ответом. Потом быстрехонько привели себя в порядок и, повеселев, отправились на встречу Нового года.
Провинившийся приятель ввел их в дом. Вот диковина — девушки! Четыре девушки! А на столе расставлена закуска, стоят бутылки с вином. «Вот где рай-то!» — подумали про себя приглашенные.
Гостей своих хозяин тут же познакомил с девушками. Началось веселье, зазвучали шутки. А стрелки часов бегут и бегут вперед — их не остановить. Около двенадцати все подняли наполненные бокалы.
— Новый год на пороге, господа! — объявил хозяин.
Офицеры и девушки встали и сообща следили глазами за минутной стрелкой часов.
Вдруг ударил церковный колокол. Новый год вступил в свои права. Поздравив друг друга, разом выпили за счастье. Второй тост предложил Йыван — чтобы пришел конец безумной войне.
Вскоре каждый почувствовал себя свободнее, раскованнее. Офицеры наперебой любезничали с девушками — они оказались простыми, непритязательными. Йыван держался в стороне, но ему одна из девушек очень понравилась.
Разделились по парам. Поначалу Йывана смущала некоторая нескромность его подруги — он не привык к свободному обращению с женщинами. Но сдерживать себя был не в силах и ответил на поцелуй, поддался зовущему взгляду. Девушка с каждой минутой казалась ему все красивее, но и он вскоре осмелел, последовал примеру товарищей — обнял свою собеседницу за плечи. Она не сбросила руки, наоборот, прижалась к нему теснее. Ничего подобного с Йываном никогда не происходило. Любовная игра его увлекла. Друзья его, занятые своими девушками, на них никакого внимания не обращали. Только время от времени кто-нибудь из офицеров наполнял бокалы вином...
И вдруг Йыван уловил внутренний трепет, ощутив прилив нежности к своей случайной подруге. Свобода, вино, красивая женщина! Таких и снов-то он никогда не видел. Где-то в глубине души Йыван сознавал, что ведет себя не вполне порядочно. Но махнул на все рукой. Кто имеет право осуждать человека, столько раз смотревшего в лицо смерти?!
Долго веселились в ту ночь. Йывану, пожалуй, никогда не было так хорошо! Ушли куда-то все горести. Казалось, что и войны-то никакой нет...
На гауптвахту друзья вернулись утром. На их счастье, никто из начальства не узнал, как встретили Новый год арестованные молодые офицеры. Хорошее настроение у Йывана сохранялось во все дни ареста.
Пролетели они быстро, и снова начались нелегкие будни. Конечно, офицерскую волю с солдатской лямкой не сравнить. Уж кто-кто, а Йыван это понимал. Он знал также, что жизнь солдат-кавалеристов мало чем отличается от пехотинцев. И те и другие живут в казармах. И клопов, и вшей там предостаточно. Не ново все это Йывану. Сам побывал в подобной шкуре.
Когда проходил обучение в Казани, не только усвоил военные премудрости, но получил у санитарного врача Лурье рецепт — как бороться со вшами, с этим подлинным злом в солдатской жизни.
Приступив к своим офицерским обязанностям, Йыван в первую очередь заказал, сколько мог, лекарства и раздал его солдатам. Бедолаги, применяя полученное от Йывана средство, с облегчением вздохнули. К Йывану прониклись уважением — оценили, что он понимает их нужды. Спокойный, вежливый в обращении, Йыван вскоре заслужил любовь своих подчиненных. Они-то знали, что Йыван сам был солдатом, воевал. Поэтому может и посоветовать что-нибудь толковое, и рассказать интересное.
