- Носи его и он будет тебе помогать. Удачи тебе, Дуда. – Прошептала она и, крутанувшись на пятках, убежала куда-то за дом.
Тут ещё и бабка приковыляла. Вытащив изо рта леденец, прокаркала.
- Щепку увидишь, привет ему передай. – И оскалившись, прошипела. – А ещё передай, что пасынок у него, растёт мерзким, сволочным, и крайне прожжённым торгашом. И хотя он мне всё равно нравится, но с этой его жадностью, надо что-то решать. Так ему и скажи.
И приподнявшись на цыпочках, она похлопала меня по щеке.
- Как я ему передам? – Фыркнул я. – Люди говорят, что он помер.
- Говорят, что некоторые особо ловкие, кур доят, но ты не верь. – Хихикнула старуха и вновь уселась на лавку.
Оставалось надеть рюкзак и помахать Блохе на прощание ручкой.
Но тут, как и всегда, в бочку с мёдом, залетела ложка с дёгтем. Большая такая ложка, с крайне вонючим дёгтем.
Из-за бабкиного сарая вышла троица сталкеров.
- Какие люди и без охраны. – Хихикнул один из них и, окинув нас гнилым взглядом, удивился. – Это, что тут у нас? Детский сад на выезде, что ли?
Был он, невысокий, рыжебородый, с далеко выдающимся вперёд мясистым шнобелем, ещё и пузат до кучи. Естественно, что прозвище он носил, Гном.
Я эту троицу знал. Сталкеры из Вольного Поселения, или как говорят в народе с Берса. Это такое место, куда убегали невезучие граждане нашего города, чтобы спрятаться от правосудия, долгов и кровной мести.
Берс привечал всех, давая призрачную иллюзию защищённости, сытости и свободы. Соответственно и контингент там обитал соответствующий – свободолюбивый, закону непослушный, и от того, вороватый и крайне безалаберный. К тому же, падкий на всякие стремные авантюры типа грабежа и подлых убийств. В общем, те ещё твари, ненавижу их.
Выйдя из-за сарая, они остановились посередине двора.
Тройку сталкеров возглавляла миниатюрная, неимоверно подвижная девушка Айлын по прозвищу Сковородка. Получившая его за то, что имела лицо ничем от этой сковородки не отличавшееся и такую же, не менее плоскую задницу. Злые люди и вовсе, утверждали, что её любвеобильная мамаша по любому приласкала, какого-нибудь заблудившегося, и к тому же самого страшного из хвергов и, добросовестно передала Сковороде его гены. Но мне если честно, было плевать. Видал я, полукровок и пострашней.
- Удачной охоты Айлын. – Буркнул я.
Сковородка была главной в этой тройке.
- И тебе, Дуда, удачной охоты. – Прошипела она.
Сковородка еле заметно растягивала слова и добавляла в них шипящих звуков. Может, специально так делала, чтоб выглядеть более жутковато, а может ей это, от папы хверга досталось?
- Куда путь держишь? – Прошипела Сковородка и мерзко улыбнулась, одновременно выгибая голову на левый бок. Неестественно выгибая, нормальные люди так выгибаться не могут.
Чёртова мутантиха или мутанша, ещё бы знать как правильно?
- Ты, Айлын, дурочку из себя не строй. – Буркнул я. – Так я тебе и сказал куда направляюсь.
- Эй-эй! Ты, щегол, за словами следи. – Влез в разговор третий член берсовского пати. Выхватив из ножен финку, он крутанул ее между пальцев. – А то острый язычок, можно и подрезать, сделав его ещё острей.
Бросив на него хмурый взгляд, я промолчал.
Парня, если не ошибаюсь, звали Сашка Карась. Был он среднего роста, неприметной наружности и с блёклыми, водянистыми глазами.
Щепка говорил – что такие глаза бывают у убийц, насильников и прочих непотребных маньяков. Мол, у тех людей, которых совсем не трогают чужие страдания. Или того краше, они от них кайфуют, получая извращённое, но крайне притягательное удовольствие.
С другой стороны, среди сталкеров таких, каждый первый. Куда не плюнь, то обязательно попадёшь в парня или девушку, которым на твои страданья пописать с высокой башни.
Сам однажды видел как парень по прозвищу Селёдка, валялся у костра и натурально ревел, не в силах переносить жгучую боль. Его ноги были разъедены до костей, да и сами кости были нездорового чёрного цвета. Такое бывает, когда в тебя плюёт ядовитая Семицветка и самое главное попадает. А, сидевшие вокруг костра парни, в это время, задорно наяривали пшённую кашу с салом и ежеминутно просили добавки, совершенно не обращая внимания на вопящего от боли Селёдку.
А глаза у них, между прочим, были самых, что ни на есть, разнообразных оттенков – и сини, и карие, и зелёные, и даже фиолетовые. Потому, классифицировать маньяков и убийц по блёклости глаз, я считаю не правильным методом.
- Да ладно тебе Дуда, - хмыкнула Сковородка. – Будто, это секрет какой-то. – Она сладко потянулась и приветливо кивнула Блохе, мол – «Здравствуйте уважаемая». – И вновь повернулась ко мне. - Поверь Дуда, это уже давно ни для кого не секрет. – Тут она разрезала своё плоское лицо тончайшей улыбкой. – Это секрет этого, как его? На «П» мужик-то был…? Ну…? – И она пощёлкала пальцами, призывая всех присутствующих вспомнить мужика на букву «П».
- Полишинеля. – Вставила умная Кавка.
Я посмотрел на неё осуждающе.