Чтобы не привлекать к себе внимания после того, как он вытащил Рикки Дюбуа из Миссисипи, они отвели человека в заброшенный дом, находившийся в двух кварталах от бара. Внутри дома, где едва ли кто-то побывал после урагана «Катрина», они допросили Рикки, введенного в транс. Тот сообщил им имя и адрес частного сыщика, нанявшего их с приятелем, но, как и Дэнни, не знал, почему Лиллиан того заинтересовала.
Погруженный в транс Рикки потерял после допроса сознание, и Лиллиан наблюдала, как Лукан положил тренч, стянул рубашку и выжал из нее грязную воду. Она не могла не обратить внимания на сложные рисунки на коже вампира, которые шевелились и извивались, когда Лукан поворачивался или двигал руками. И они не были татуировками, потому что цвет их постоянно менялся.
Она многого не знала о вампирах.
И наоборот.
Однако сейчас им придется действовать вместе, чтобы защитить тайны своего племени.
– Я не плаваю, – сказала Лиллиан, с опозданием объяснив, почему замерла на причале.
– Такая сила и крутизна, и ты не умеешь плавать?
– Я умею плавать. Я сказала, что не плаваю. Больше не плаваю. С тех пор…
Она замолчала.
– С каких пор?
– С тех пор как я стала такой, как сейчас.
– И какой же?
– Я называю себя Лучезарная. Пятьдесят с лишним лет назад я была обычной женщиной. Смертной.
– Что произошло?
Лиллиан равнодушно пожала плечами, но горечь сожаления обожгла ей горло.
– Я совершила ужасную ошибку. Ошибку, которую не могу исправить.
– И твоя ошибка имеет отношение к диковинному свечному магазину во французском квартале?
Она кивнула, не видя причин скрывать от Лукана правду.
– Одна из свечей – моя свеча – меня нашла. В магазине. Мужчина, владеющий им, точнее,
– И ты зажгла?
– Моим величайшим желанием являлся сын белой семьи, у которой я убирала дом. В тысяча девятьсот пятьдесят девятом году. Как ты думаешь, какие шансы у нас были на успех?
– Я спрашивал тебя не об этом.
– Я зажгла свечу. И из нее появилось то, что я не могу описать словами. Сначала я думала, что это призраки. Но нет, они больше походили на силу мира призраков. Я должна была отдать себя этому миру, и он наполнил меня, в буквальном смысле. Наполнил желанием подойти к нему и раскрыть перед ним свои чувства, которые он, как я поняла, разделял. Но я принадлежала к числу тех немногих людей, которые обладали способностью оказать сопротивление. В результате я навсегда изменилась. И превратилась в то существо, которым являюсь теперь.
Лиллиан взмахнула рукой, и остатки прогнившей двери захлопнулись. Для усиления эффекта она соединила указательный и большой пальцы и послала мерцающий золотой поток сквозь влажный воздух.
– Это подобно силе, которая высвободилась из свечи, зажженной мной в ту ночь, и наполнила меня – навсегда. Но и это еще не все. Мне предложили шанс обладания настоящей любовью, и я его отвергла. Я испугалась. Я была не готова рискнуть всем. И это, – она указала на себя, – мое наказание. Живая, но лишенная любви. Мое могущество, мои дары, если их можно так назвать, я использую для того, чтобы помочь другим отыскать истинное чувство. Но сама больше не могу любить. Во всяком случае, не так, как я любила его.
– Как его звали?
– Не имеет значения.
Его жесткие глаза смягчились, когда он слушал ее печальную историю.
– Так вот почему ты так обижена на себя и весь мир… Если б у меня не было Габриэллы, если б я лишился возможности находиться рядом с ней… – Лукан коротко выругался и покачал головой. – Я сожалею, Лиллиан. Обо всем, что тебе пришлось перенести. Это несправедливо. И неправильно. Определить всю дальнейшую жизнь сделанным однажды выбором…
Лиллиан не привыкла к сочувствию. Господи, такое случалось настолько редко, что она не знала, как себя вести. Бо́льшую часть времени она посвящала заботе о других Лучезарных. Контролю за их жизнью. Не давала им средь бела дня прыгать с седьмого этажа зданий или выдавать свою сущность. А теперь ее проблемами заинтересовался хищник, давно переставший быть человеком, чья репутация – холодная справедливость и полное отсутствие милосердия – уже давно стала легендой, и это лишило ее дара речи.
Она в смущенном молчании наблюдала, как Торн, нахмурив темный лоб, что-то вынимает из своего тренча, а его широкий рот превращается в тонкую линию. Из промокшего бумажного пакета он извлек влажную книгу, и в глазах его появилось огорчение.
– Подарок для твоей подруги? – спросила Лиллиан.
– Роман одного из ее любимых писателей. Первое издание с автографом автора. Теперь остается только выбросить его…
Она прочитала имя автора на обложке и улыбнулась.
– Я знаю кое-кого, кто сможет тебе помочь. В моем бизнесе возникают контакты с самыми разными людьми в этом городе. Может быть, когда все закончится, я сумею отыскать для тебя другой экземпляр.
Он долго смотрел на нее, и в уголках его губ промелькнула улыбка.
– Ты хороший человек, Лиллиан Смит. Лучше, чем тебе самой кажется.
С некоторой неохотой она позволила себе улыбнуться.
