[§ 36] (1) Было очевидно, что спешил сделать свой последний земной расчёт и как будто подслушивал идущую[420]4 к4 нему4 смерть4. (2)[421] Взявши себя за пульс, он сказал Спасскому: смерть идёт.
[§ 37] (1)[422] Карамзина? тут ли Карамзина? — спросил он, спустя немного. (2) Её не было; за нею немедленно послали, и она скоро приехала. (3) Свидание их продолжалось только минуту, (4) но, когда Катерина Андреевна отошла от постели, он её кликнул и сказал: перекрестите меня! потом поцеловал у неё руку[423]{132}.
[§ 38] В это время приехал доктор Арендт. Жду царского слова, чтобы умереть спокойно, сказал ему Пушкин[424]. Это было для меня указанием, и я решился в ту же минуту ехать к государю, чтобы известить его величество о том, что слышал.
[§ 39] (1) Надобно[425]9 знать9, что9, простившись9 с9 Пушкиным9, я9 опять9 возвратился к его постели и сказал[426]10 ему:10 (2) может быть, я[427]1 увижу1 государя; что мне сказать ему от тебя. (3) Скажи ему, отвечал он, что мне жаль умереть; был бы весь (его)[428].
[§ 40] (1) Сходя с крыльца, я встретился с фельдъегерем, посланным за мной[429] от государя. (2) Извини, что я тебя потревожил, сказал он мне при входе моём в кабинет. — (3) Государь, я сам спешил к вашему величеству в то время, когда встретился с посланным за мною. (4) И[430]4 я4 рассказал4 о том, что говорил Пушкин[431]. (5) Я счёл долгом сообщить эти слова немедленно вашему величеству. (6)[432] Полагаю, что он тревожится о участи Данзаса. (7) Я не могу переменить законного порядка, — отвечал государь, но сделаю всё возможное. (8). Скажи ему от меня, что я поздравляю его с исполнением христианского долга; о жене же и детях он беспокоиться не должен; они мои. (9). Тебе же поручаю, если он умрёт, запечатать его бумаги; ты после их сам рассмотришь.
[§ 41] (1) Я возвратился к Пушкину с утешительным ответом государя. (2) Выслушав меня он поднял руки к небу с каким-то судорожным движением. (3) Вот как я утешен! — сказал он. (4) Скажи государю, что я желаю ему долгого, долгого царствования, что я желаю ему счастия в его сыне, что я желаю ему счастия в его России{133}. (5)[433] Эти слова говорил[434] слабо, отрывисто, но явственно.
[§ 42] Между тем данный ему приём опиума несколько его успокоил. К животу вместо холодных примочек начали прикладывать мягчительные; это было приятно страждущему. И он начал послушно[435] исполнять предписания докторов, которые прежде отвергал упрямо, будучи испуган своими муками и ожидая[436] смерти для их прекращения. Он[437] сделался послушным, как ребёнок, сам накладывал компрессы на живот и помогал тем, кои около него суетились. Одним[438] словом, он сделался гораздо спокойнее.
[§ 43] (1) В[439]13 этом 13 состоянии13 нашёл его доктор Даль, пришедший к нему в два часа. (2) Плохо[440]14, брат14, — сказал Пушкин, улыбаясь[441], Далю. (3)[442]. В это время он, однако, вообще был спокойнее: руки его были теплее, пульс явственнее. (4) Даль, имевший сначала более надежды, нежели другие, начал его ободрять. (5) Мы все надеемся, — сказал[443]17 он17, — не отчаивайся и ты. — (6) «Нет! — отвечал[444] он, — мне здесь не житьё; я умру, да видно так и надо»[445].
[§ 44] (1) В это время пульс его был полнее и твёрже. Начал показываться небольшой общий жар. (2)[446] Поставили пиявки. (3)[447] Пульс стал ровнее, реже и гораздо мягче. (4) Я ухватился, говорит Даль, как утопленник за соломинку, робким голосом провозгласил надежду и обманул было и себя и других. (5). Пушкин, заметив, что Даль был пободрее, взял его за руку и спросил: «Никого тут нет?» «Никого». (7) «Даль, скажи мне правду, скоро ли я умру?» — «Мы за тебя надеемся, Пушкин, право, надеемся». — (8) «Ну спасибо!» — отвечал он. (9) Но, по-видимому, только однажды и обольстился он надеждою[448], ни прежде, ни после этой минуты он ей не верил.
[§ 45][449]6 Почти всю ночь (на 29-е число; эту ночь всю Даль просидел у его постели, а я, Вяземский и Вьельгорский в ближней горнице) он продержал Даля за руку; часто брал по ложечке[450] или по крупинке льда в рот, и всегда всё делал сам: брал[451] стакан с ближней полки, тёр себе виски льдом, сам накладывал на живот припарки, сам их снимал[452] и проч.
[§ 46]6 Он мучился менее от боли, нежели от чрезмерной тоски: «Ах! какая тоска! — иногда восклицал он, закидывая руки на голову, — сердце изнывает!» Тогда просил он, чтобы подняли его, или поворотили на бок, или поправили ему подушку, и, не дав кончить этого, останавливал обыкновенно словами: «Ну! так, так — хорошо: вот и прекрасно и довольно; теперь очень хорошо». Или: «Постой — не надо — потяни меня только за руку — ну вот и хорошо, и прекрасно». (Всё это его точное[453]10 выражение)10. Вообще, говорит Даль, в обращении со мною он был повадлив и послушен, как ребёнок, и делал всё, что я хотел.
