– Нужна уверенность, – ответила дочь, оглаживая вздыбленную шерстку. – Уверенность и движение навстречу. Я знаю, что хочу помочь, и он это чувствует. С ними только так и можно. Животные все чувствуют.
– Но он все равно рычит.
– Боится. Нельзя же перестать бояться вот так сразу. Но тут важно удивить, – Сэтти рассмеялась. – Он ждет, что его ударят, а я беру и глажу. Он ошеломлен и больше не может сопротивляться. Правда, со взрослыми животными такое редко проходит, – она вздохнула. – Те обычно первыми нападают. Но вот если раненое или больное, то тоже так можно.
Сэтти зашагала по направлению к дому, и родители потянулись за ней. Дек продолжил любопытствовать:
– И часто вам на станции приходится чем-то таким заниматься?
– Редко. Но бывает. Ну вот например, попадает хищник в ловушку. В яму свалится или запутается в чем-нибудь. Знаешь, от людей еще столько всего по лесам осталось! Рук не хватает убирать. Ну вот, находим мы такого зверя, а он отбивается изо всех сил. Иногда даже усыплять приходится, – стреляем такой ампулой из ружья. Но вообще стараемся без химии. В любом случае, получается не очень ласково. Когда и рогатиной прижимать приходится, и вообще по-разному. Но мне рассказывали, что после того, как ты зверя освободишь, он на тебя никогда не бросится. Даже если хищник и голодный. Смотрит такими круглыми ошеломленными глазами, а потом убегает.
Дек кивал, невольно начиная улыбаться. Ему казалось, что его посетила неплохая идея. Но тут очнулась Аена.
– Да куда же ты его тащишь? – почти испуганно спросила она у дочери.
– Пока домой. А потом увезу на станцию. У нас там есть поблизости несколько самок тука с детенышами, может, кто-нибудь его примет. А если нет, придется приручать. Научим охотиться, и пусть живет. Будет у нас на станции ручной тук.
– Животное – домой? – Аена пришла в ужас. – Кто же держит дома животных?
– Ой, да я же скоро улечу, – отмахнулась Сэтти. – Несколько дней потерпим.
Остаток пути они спорили о том, как можно содержать дома дикого зверя, чем его кормить, и куда, в конце концов, он будет гадить. Звереныш тем временем совсем притих, перестал не только рычать, но даже дрожать.
Дома, едва дочь опустила зверька на пол, он немедленно кинулся в угол и забился под декоративный столик. Укрытие крайне ненадежное, но другого он обнаружить не сумел. Тук съежился и принялся скалить зубы на Дека, который теперь испытывал к нему огромный интерес. Эта случайная жизненная метафора казалась необычайно точной. Злобный, умеющий постоять за себя хищник, попавший в незнакомую обстановку и вынужденный защищать свои интересы. Растерянный, напуганный, не доверяющий никому. Нуждающийся в помощи. И если удастся сейчас поладить со зверьком, то потом, возможно…
Дек сел на пол возле столика и осторожно протянул руку к носу зверя. Тот немедленно зашипел и ударил лапой. Снова охнула Аена. Дек задумчиво уставился на несколько капель крови, выступивших на пальце.
– Укусит, – проговорил он. – Непременно укусит. Но главное – решительность, верно, Сэтти?
– Конечно, – подтвердила дочь. – Не осторожничай с ним. Он думает, что ты его боишься.
– А в самом деле, с чего бы мне бояться такую малявку?
Дек решительно протянул руку, ухватил зверька за шиворот и усадил к себе на колени. Тот обреченно зажмурился и притих. Дек ладонью ощутил под взлохмаченной шубой тощее, костлявое тельце.
– Действительно, ничего сложного, – сказал он.
***
Нинбурскую игру всегда проводили на одном и том же поле. Но каждую зиму организаторы закрывали стадион на реконструкцию, добавляли несколько новых элементов, срывали несколько старых. Даже тем гонщикам, кто сражался здесь в прошлом году, приходилось приезжать на разведку.
Чемпион Мира и его верный помощник сидели в раздевалке стадиона на скамеечках у противоположных стен. Тэнс вязал, а Барнис на портативном компьютере просматривал его личную страничку, вслух зачитывая комментарии под записью об участии в гонке.
– Вот тут одна милая дама пишет: «Я обязательно приеду в Нинбуру, чтобы посмотреть на вашу победу».
– Отметь ее там, – хмыкнул Тэнс. – Хотя бы от себя.
– Давай я под твоим паролем зайду. Отмечу от твоего имени, ей всяко приятнее будет.
– Давай, – согласился Тэнс и назвал свой пароль. – Создадим иллюзию присутствия.
– Так-то оно лучше, – Барн ткнул пальцем в экран, проставляя отметку на записи, и принялся листать дальше. – Простых пожеланий удачи – раз, два, три… тьфу, слишком много, я собьюсь.
Он молча пролистал несколько сообщений, содержащих порядком уже надоевшую кличку «автопилотчик», нашел одну новую: «машинное приложение». На секунду задумался, видел ли Тэнс такую, но решил не спрашивать. Пропустил несколько выпадов из разряда: «Если бы у тебя была совесть, ты бы снялся с гонок».
– А вот еще: «Я всегда за тебя болел и всегда буду, и никакие грязные намеки не заставят меня поверить, будто ты нечестно играешь».
– И его тоже отметь, – улыбнулся Тэнс. Такой способ просмотра личной страницы ему определенно нравился.
