— Мне просто любопытно. Руван сказал, что она твоя... — Я слегка поперхнулся словом и прочистил горло, быстро приходя в себя. — жена.
Вентос бросает взгляд на Рувана, но быстро отказывается от эмоций, тяжело вздохнув.
— Да, это она. И раньше я приходил гораздо чаще. Это было слишком давно.
— Ты и сейчас приходишь, прежде чем сделать что-то, из-за чего тебя могут убить? — спрашивает Руван.
— Каждый раз. — Вентос складывает руки, словно пытаясь оградить себя от этих личных вопросов.
— Ты когда-нибудь думал о том, чтобы пробудить ее? — Я никогда не видела Вентоса таким ранимым и нежным. Я не могу не задаться вопросом, что за женщина могла бы оказаться рядом с ним. Впервые я думаю о том, что в нем есть часть, которую можно назвать мягкой.
— Каждый день. Но больше, чем просто спутница, я хочу построить мир, в который она сможет вернуться. Я хочу помочь покончить с этим, чтобы она могла проснуться и помочь восстановлению. — Он слабо улыбается, его руки безвольно опускаются по бокам. — Она великолепный целитель и одна из последних. Поколение вампиров, которое вернется в этот мир, будет нуждаться в ней. Она слишком ценна, чтобы тратить ее на нас сейчас.
— Мы создадим для нее хороший мир, — говорю я.
Кажется, он удивлен моей уверенностью. Вентос делает паузу, и я тоже. Он оценивает меня с ног до головы. Впервые мне кажется, что я близка к тому, чтобы соответствовать.
— Смотри, чтобы так и было, Флориан. — Вентос подается вперед.
— Кажется, он впервые использует мое имя, — пробормотала я.
— Осторожнее, — шепчет мне на ухо Руван. Не успеешь оглянуться, как он назовет тебя «другом».
Я размышляла над этим на протяжении всего короткого пути к замку. Пока мы не вышли за пределы академии, тумана не было, так что я предполагаю, что он имеет какую-то такую же защиту, как и замок. Наступившая тишина дает мне возможность разобраться в своих мыслях... в меньшей степени о Вентосе и в большей — о том, что сказал Руван.
Это слово в полной мере возвращается на передний план моего сознания, когда он поднимает меня на руки, чтобы отнести обратно через контрфорс, ведущий к винтовой лестнице и часовне. Все, о чем я могу думать, — это недавняя свадьба в Деревне Охотников. Партнеры поднимают своих супругов на руки, чтобы перенести их через порог своего дома. Я переношусь обратно в свой город. Руван там со мной.
Я борюсь с безумным смехом при мысли о том, что в Деревне Охотников лорд вампиров, оскалившись, несет меня в кузницу, чтобы я могла перенести его в дом. Мои мысли крутятся по спирали, пока я не вижу его сидящим за моим столом напротив Дрю и Матери. Я представляю себе домашние дела, ночные привычки и ложась спать рядом с ним — представляю себе больше, гораздо больше, чем мы делали до сих пор. Наша одежда снята. Брак консумирован.
— Все в порядке? — спрашивает Руван, усаживая меня. Вентос остановился на вершине лестницы.
— Нет, — отвечаю я. Глаза Рувана слегка расширяются. — Я думаю, нам с тобой надо поговорить. — Я бросаю на Вентоса пристальный взгляд.
Он быстро соображает.
— Я сообщу всем, что вы вернулись в целости и сохранности. — Вентос не теряет времени и уходит от нарастающего напряжения.
— Что случилось? — Руван тоже уловил это.
— Я собираюсь задать простой вопрос, и мне нужен простой ответ... — Я прервалась, встретившись с его глазами.
От шока мышцы на лице Рувана расслабляются одна за другой. Его губы слегка дрогнули. Они пытаются сложиться в слово и не могут. Я хочу бежать, бежать от того, что происходит. Я жалею о сделанном выборе.
— Это сложно, — говорит он наконец. Кажется, что связь между нами неуютно гудит. Он уклоняется от моего вопроса. Полуложь.
— На самом деле нет; это простой вопрос. Да или нет?
— Вампир существовал задолго до появления кровавого предания, задолго до того, как стало возможным стать с кем-то поклявшимся на крови... — Руван замолчал, оторвав взгляд от моих глаз. Я делаю небольшой шаг вперед и вновь привлекаю его внимание. Я слегка наклоняю подбородок и набираю всю силу, на которую способна. Руван вздыхает и продолжает. — Но после того, как Король Солос создал кровавое предание, стало принято становится поклявшимися на крови вместо других церемоний, поскольку это более глубокая привязка, чем любой другой обет.
Кровь врывается в уши, подгоняемая колотящимся сердцем, и лишает меня слуха. Кончики пальцев покалывает; руки онемели по бокам. Они тяжелые. Все мое тело стало громоздким. Мой дух хочет улететь, покинуть это место, не слышать его слов.
