По мере того, как эти слова доходят до меня, выражение лица Рувана тоже слегка меняется. В его глазах вспыхивает боль, которую он быстро скрывает. Его лицо становится пустым, пассивным. Непреодолимая стена лорда вампиров, с которым я впервые встретила, возвращается.
— Так мы... ты и я.… мы женаты? — Наконец-то мне это удалось.
— Верь во что хочешь. — Он пытается пройти мимо меня.
Я ловлю его за запястье, удерживая его. Мы стоим лицом в разные стороны, руки едва соприкасаются, не видя друг друга в эту секунду.
— Во
— Это не имеет значения.
— А для меня имеет. — Это единственное, что может иметь значение.
— Флориан...
— Перестань увиливать от нашей связи и просто скажи мне правду, пожалуйста.
— У меня не было выбора. Я вышел в ночь Кровавой Луны, зная, что могу умереть, зная, что могут умереть люди, которые мне дороги, потому что я думал, что анкер проклятия находится в сердце мастера охоты.
Давос, замерший на земле. С широко раскрытыми глазами и в крови. Слова Рувана, сказанные в ту ночь, эхом отдаются во мне.
— Я поступил глупо, пойдя против своего ковенанта. Каллос говорил мне, что анкер проклятия не может находиться в человеке, но я ему не поверил. А потом ты... В тебе я увидел единственный шанс, который у нас был. Кровавая Луна длится одну ночь, и если я ошибался, а Каллос был прав, то нам нужен был человек. Я взял тебя, потому что у меня не было выбора. Потому что — рука, которую я держу, затекла — каждый вампир надеется, ждет, чтобы кто-то закончил эту долгую ночь. А у нас мало времени. У нас есть только столько крови, чтобы поддерживать чары на всех моих дремлющих сородичах. Каждые пятьсот лет между Кровавыми Лунами истощают наши ресурсы все больше и больше, и мы уже почти на грани срыва.
Голос его стал неровным. Волосы падают на глаза, когда он сгорбился. Моя хватка ослабевает.
— Я должен был сохранить тебе жизнь. Ты знаешь, что я это сделал. Ты ведь понимаешь, правда? — тихо говорит Руван. — Неважно, что сохранить тебе жизнь означало сделать тебя моей поклявшейся на крови или как мой народ воспримет нашу связь — лорд вампиров берет человеческую охотницу как свою поклявшуюся на крови. Мне было все равно, что я чувствовал, а в тот момент, Флориан, мне было все равно, что чувствовала ты. Я решил, что если это означает, что проклятие закончится, то оно того стоит.
— Но тогда проклятие не закончилось, — шепчу я то, что мы оба знаем. Я подталкиваю нас к тому, что здесь и сейчас. К тому, что мы оба игнорировали, не осознавая этого. — Анкер не было ни в Давосе, ни в мастерской. Так где —
Он выпрямляется, снова смотрит на меня, его глаза бегают по моему лицу. Его губы снова разошлись, и он проводит дрожащим большим пальцем по моим. Интересно, осознает ли он это... или действует по собственному желанию. По инстинкту. По потребностям, которые мы одновременно потакали и подавляли ночь за ночью и день за днем.
— Все еще пытаюсь снять проклятие, — шепчет он.
— Я не это имела в виду. — Я медленно качаю головой. Я слышу голоса жителей деревни. Их неодобрительные взгляды становятся слишком сильными для меня. Вдруг я снова становлюсь кузнечной девой. Несу на себе груз их ожиданий. — Я не могу... Я не могу быть замужем за вампиром. — Мой голос стал тоненьким. — Я кузнечная дева; я должна быть замужем за мужчиной, которого выберет мастер охоты.
Его хватка ослабевает. Его рука выпадает из моей, когда он изучает выражение моего лица.
— Даже если ты этого не хочешь?
— Это никогда не было моим выбором, — шепчу я. — Единственная мечта, которой я изредка предаюсь, — это мечта о том, чтобы выбрать свою жизнь и своего партнера. Если бы я выходила замуж, я бы сделала это по любви. — Каждое слово дается труднее, чем предыдущее. — Я думала, что здесь у меня есть выбор. Я говорила себе, что здесь я могу быть такой женщиной, какой хочу, делать то, что хочу. Но я не смогла, не так ли? Ты лишил меня этого так же, как и они.
Его глаза слегка расширяются. Руван торопливо произносит.
— Не то чтобы твои сородичи признавали наших поклявшихся на крови. Им даже не нужно знать.
— Но
