— Здесь никто не живет уже тысячи лет. Ну, то есть никто из разумных. — Руван стоит рядом со мной. Я услышал его приближение благодаря скрипу пола и разговорам, которые он оставил после себя. Винни, Лавензия и Вентос переговариваются между собой тихими, едва слышными словами. — Из записей, оставленных лордами, вплоть до Джонтуна, я полагаю, что мы первые, кто заглянул в этот участок замка почти за тысячу лет.
— Как это возможно? Разве это не твой замок? — Мое любопытство начинает захлестывать меня. Возможно, это его спокойная манера поведения окончательно выбила меня из колеи. Может быть, между нами зарождается что-то вроде доверия — неохотного, нежеланного, непрошеного... но пробивающегося, как решительные сорняки между мощеными улицами.
— Это ничей замок, больше нет, — торжественно говорит он.
— Но ты же лорд вампиров.
— Лорд
— Звучит заманчиво, — пробормотала я. Интересно, так ли чувствовал себя Давос? Дрю всегда винил в своем отвратительном характере то, что ему довелось увидеть в качестве мастера-охотника. Но, возможно, в какой-то степени это был стресс от заботы о Деревне Охотников.
— Так и есть.
— Значит, из-за проклятия все в замке превратились в этих монстров? — Это место становится все тяжелее, чем дольше я здесь нахожусь. Глубокая печаль, схожая с той горькой и одинокой пустотой, в которой я погряз после смерти отца. Этот замок познал такую огромную утрату.
— Не только замок, — торжественно говорит он. — Он была наложен на наш народ вскоре после окончания великих магических войн три тысячелетия назад. Это медленный, ползучий яд магической природы. Ни один вампир не избежал его, и, пока мы бодрствуем, он медленно превращает нас в чудовищ, с которыми мы сражаемся.
— Проклятие становится для вас тем хуже, чем глубже мы заходим и чем ближе к его анкеру?
Он покачал головой.
— К счастью, нет; проклятие действует на всех вампиров равномерно, по большей части. Это проклятие, наложенное на нашу кровь магией, в которую люди не должны были вмешиваться. Избежать его невозможно, можно только замедлить. Именно поэтому употребление свежей, незапятнанной крови возвращает нам надлежащий облик и силу — даже кровь, взятая силой, как ни оскорбительно это звучит по отношению к преданиям, все же лучше, чем отсутствие крови. Именно поэтому нам нужна Кровавая Луна, чтобы пополнить наши запасы. Мы не настолько сильны, чтобы собирать кровь тех, кто живет в Мидскейпе — тех, кто владеет магией, — в таком ослабленном состоянии. Они будут охотиться на то, что от нас осталось, если увидят, в какую опасность мы превратились.
Руван переводит взгляд на своих спутников. Его брови слегка нахмурились от беспокойства. Я оставляю его наедине с мыслями, а сама иду дальше. Он сказал, что его истинная форма — это не то чудовищный вид, каким я увидела его в первый раз, а почти бесплотный человек, стоящий сейчас передо мной.
— Проклятие ослабляет вашу магию и превращает вас в чудовище, а существа, с которыми мы сражаемся, были превращены им?
Он возвращает свое внимание ко мне, устало кивая.
— Мы называем их Погибшими. Это вторая стадия проклятия. А мы... — Он обводит рукой себя и остальных троих, — мы все еще вампиры. Мы
— Погибшие стали жертвами проклятия. Они больше не живые, не мыслящие существа и не могут вернуться в прежнее состояние, сколько бы крови они ни потребляли. Они звери инстинкта, охотятся, чтобы вернуть утраченное, хотя и не могут этого сделать.
— Похоже, они должны быть слабыми. — Но я знаю лучше.
— Если бы. Погибшие не лишены магии. В некотором смысле их силы усилились из-за их безумия. Но они тупые инструменты, лишенные какой-либо стратегии или тактики.
— Понятно... — Я оглядываю бескрайние просторы льда и камня. — Вот почему всякий раз, когда они нападали на нас, это было без организации. Нет никакого плана. Всегда один или два — если вообще один — охотятся только на инстинктах. — У вампиров никогда не было «коллективного разума». Мы все время ошибались, во всем, когда дело касалось наших врагов.
— Напали на вас? Но Фэйд достаточно слаб, чтобы пересекать его только во время Кровавой Луны. — Руван искренне удивлен.
— Для тебя он достаточно слаб, но эти проклятые чудовища приходят из болот каждое полнолуние. — Я думаю, стоит ли мне говорить ему об этом? Может ли он воспользоваться этой информацией, чтобы найти свой собственный путь через Фэйд во время полнолуния? Хотя не похоже, чтобы у Рувана была такая армия, как я когда-то думал...
Руван погладил подбородок и пробормотал:
