Дуэль с Лордом Вампиром (ЛП) полностью

— Это объясняет некоторые вещи, которые лорды вампиров хотели узнать об охотниках. Они всегда были подготовлены гораздо лучше, чем мы ожидаем, поскольку сталкивались с вампирами лишь раз в пятьсот лет. Когда я узнал, что они используют кровавое предание, я подумал, что это объясняет все. Но это гораздо более правдоподобно.

— А что такое кровавое предание? — Наконец-то я достаточно любопытна, чтобы прямо спросить. — Я понимаю, что это связано с кровью и магией. Но как это работает?

— Я не уверен, что человек сможет понять.

— Попробуй. — Я поворачиваюсь к нему лицом.

Он оценивает меня, и я должна как-то соответствовать.

— Хорошо. Как я уже говорил, вся кровь — вся жизнь — таит в себе магию. Кровь рассказывает историю человека, его сильные и слабые стороны, его родословную, совокупность его опыта. Даже их будущее отмечено в крови.

— Ты можешь... видеть чей-то жизненный опыт? — осторожно спрашиваю я. — Их будущее?

— Да. Но, как и все другое кровавое предание, для этого нужен талант и соответствующие инструменты. — По его губам скользит ухмылка, рот слегка приоткрыт в одном углу, клык злобно поблескивает. — Вампир может украсть внешний вид. Почему ты думаешь, что мы не можем украсть и мысль, если захотим?

— Кровавое предание звучит ужасно. — Агрессивно. Навязчиво. И все же... мне ужасно любопытно.

— Ты можешь так думать, но тысячи людей в Мидскейпе так не думали. — Руван смотрит на вершины гор, его голос становится тоскливым. — Они приезжали издалека на наши ежемесячные лунные фестивали. Когда наша сила была наиболее сильна, мы могли читать будущее королей.

— Только королей?

— Любой, кто предлагал свою кровь.

Я на мгновение задумалась.

— Если вампиры могут видеть будущее, то как же они не знали, что будут прокляты?

— Может быть, кто-то и знал, но неправильно понял свое видение. Вампиры не получают полной картины. Мы видим только то, что требует от нас спрашивающий. Так что вполне возможно, что никто не предвидел этого — никто не подумал спросить.

— Ты заглянул в будущее, прежде чем мы решились спуститься сюда? Так Каллос знал дорогу? — спрашиваю я.

— Нет... Проклятие затуманило и ограничило многие наши способности, — отрывисто отвечает он, избегая моего взгляда, словно стыдясь.

Это заставляет меня задуматься о том, насколько могущественно кровавое предание. Поэтому я спрашиваю:

— Что еще может делать кровавое предание?

— Некоторые могут отличить правду от лжи. Другие могут понять истинную сущность человека. Нас почитали и уважали за все наши прозрения о том, что еще не свершилось, и об истинной природе людей.

— Охотники не могут ничего подобного.

— Почему ты так уверена? — Его взгляд начинает ожесточаться. — Так откуда же у тебя знания о кровавом предании в ночь полнолуния?

— Что? — От неуверенности в себе у меня во рту зазвенело слово.

Он берет меня за руку, чуть выше локтя.

— Если бы я не дал тебе свою силу раньше, ты бы погибла, сражаясь с Погибшим.

Я пытаюсь отстраниться, не в силах отрицать этого благодаря кровавому преданию, но он держит меня крепко.

— Это было умно, я признаю. Позволить мне думать, что ты охотник, чтобы ты могла обеспечить себе место здесь — защитить себя от увядания, став моей поклявшейся на крови. Но я показал тебе свое истинное лицо. Думаю, пришло время тебе показать мне свое. — Он наклоняется вперед, и мой мир сужается до него одного.

— Как много ты можешь знать на самом деле? — смело спрашиваю я, танцуя со словами. — Ты даже не знал, что эти монстры охотятся на нас каждое полнолуние.

— Монстры? — возмущенно повторяет он. — Прояви немного уважения. Несмотря на то, что они сейчас представляют собой, когда-то они были моими сородичами, моими предками, мужчинами и женщинами, которым я должен был бы служить, если бы не ваше проклятие охотника, превратившее их в то, чем они являются. Некоторые из них были живы, когда я погрузился в дремоту, и я проснулся, чтобы найти их бездумными врагами.

— Ты думаешь, я хочу видеть, как уничтожают мой народ? Чтобы они сгорели на солнце без достойного погребения? Думаешь, я бы позволил им бродить по твоему миру, как скоту на убой, если бы знал?

Сердце колотится, я в плену у него. Не в силах сделать ничего, кроме как смотреть в страхе и благоговении на боль, переполняющую его. Он чувствует так глубоко. Глубоко, глубже, чем я когда-либо позволяла себе чувствовать.

— Хватит, Руван, — зовет Вентос. — Ты зря тратишь свое дыхание. Ты никогда не заставишь человека, а тем более охотника, сочувствовать нашей трагедии.

А ведь именно это он и пытался сделать. И продолжает пытаться. Глаза Рувана не отрываются от моих. Я чувствую, как он ищет. Умоляет о чем-то, чего я не могу дать. Его магия касается меня легкими невидимыми прикосновениями. Она обволакивает меня.