При виде того, как тает кольцо, у меня сжимается сердце. Это первое созданное мною изделие, подарок для нас с братом. Меня наполняют эмоции и вместе с кровью вытекают из руки. Работая, я оплакиваю семью, вкладывая в бесконечные удары молота все свои тревоги.
Простит ли меня Дрю за все, что я сделала? А мама? Узнают ли они меня, когда я вернусь? Если вернусь…
Перед глазами все расплывается. Я уже больше не попадаю по металлу, а бью просто по наковальне. Шмыгнув несколько раз, вытираю глаза и нос. И когда все же заканчиваю работу, даже не могу вспомнить, как создала кинжал из кровавой стали. Конечно, не лучшее мое изделие, но я не вижу смысла тратить время на совершенствование оружия, созданного исключительно ради эксперимента.
Для начала я роняю кинжал. Он сохраняет форму, на лезвии не остается вмятин. Издаваемый им звук неотличим от того, который при падении исходит от диска. И все же лучше не обнадеживать себя раньше времени. Однако при виде плодов своего труда, обретших форму прямо у меня на глазах, с трудом удается сдержать радостное возбуждение.
Цвет, правда, немного не тот. Диск выглядит лишь самую малость тусклее, чем чистое серебро, и линии на нем тонкие. Кинжал же словно бы покрыт налетом, по цвету напоминающим ржавчину.
Нужно еще кое-что попробовать.
За сегодняшний день на коже появилось больше порезов, чем во время неудачной ночной тренировки с Дрю. Но каждая рана того стоила, пусть даже постепенно сила Рувана исчерпала себя и заживление замедлилось. Впрочем, даже без его крови во мне по-прежнему есть магия. Просто для ее использования нужен подходящий инструмент.
Я крепко сжимаю кинжал в правой руке и провожу лезвием по предплечью. Судорожно вздыхаю, но не от боли.
Сущность Рувана – его магия и сила – вытекает из меня вместе с кровью. Тела касаются невидимые ладони, по форме и размеру подозрительно похожие на ладони Рувана. Они обводят плечи, скользят вниз по рукам. И в то же время поднимаются от лодыжек к бедрам. Я вздрагиваю.
Это ощущение вскоре проходит, но воздух вокруг становится заметно холоднее. Дыхание вырывается изо рта облачком пара, как будто температура в комнате – или в моем теле – действительно понизилась. Туман от моего дыхания сливается в неясную фигуру женщины, которая смотрит на кузницу. Но стоит мне моргнуть, и она исчезает, а дымка становится красной.
Покрывающая лезвие кровь собирается на ржавых разводах металла и жадно впитывается внутрь с такой легкостью, как будто сам кинжал сделан из мыльного камня. Лезвие становится красноватым. Я медленно рассекаю им воздух… нет, это вовсе не игра света.
Кинжал на самом деле испускает слабое свечение.
Непроизвольно взвизгнув, я слегка подпрыгиваю на месте от восторга. Теперь мама и Дрю меня непременно простят. Как только я расскажу им, что сделала. Хотя… а что это вообще такое? И что означает слабое свечение? Наверняка вампиры сразу бы все поняли, я же…
По оружию струится сила и с каждым поворотом лезвия на миг задерживается в воздухе. Она неугомонна и будто молит об освобождении, но я понятия не имею, как выпустить заключенную в кинжал магию. И постепенно она начинает угасать, а лезвие снова тускнеет. Кинжал становится таким же, как в тот миг, когда я только сняла его с наковальни.
Мне хочется снова надрезать себе руку и увидеть, как он светится, однако я сдерживаю себя – отчасти из-за странных ощущений. Пока я понятия не имею, что делать с новым оружием, но что-нибудь придумаю. Возможно, в тех заметках или в журнале, который я нашла в кабинете, есть какие-нибудь указания на этот счет.
Хотя выяснением смысла моего эксперимента я займусь позже, ведь скоро проснутся остальные.
Убрав из кузницы все следы своих опытов, я возвращаю оставшиеся слитки в кабинет и плотно закрываю дверь. Но огонь в горне гасить не спешу.
Выполняя обещание, данное вампирам после возвращения из старого замка, приступаю к заточке их оружия. Если они узнают, что я проработала здесь целый день без всяких результатов, то что-нибудь заподозрят. К счастью, за время нашей вылазки оружие не слишком затупилось, и я вожусь с ним совсем недолго. Заслышав приближающиеся шаги, раскладываю его на столе, а кинжал прячу.
Само собой, я расскажу о нем вампирам… но сперва мне бы хотелось показать его Рувану. В качестве предложения мира, учитывая, что вчера мы с ним не слишком удачно расстались. Вспомнив ощущение его присутствия внутри и вокруг меня, я вздрагиваю. Мне уже не терпится увидеть его реакцию. Он будет гордиться и…
Я разочарованно вздыхаю, поняв, что сюда направляется не он. Судя по тому, насколько спокойным я его ощущаю, Руван все еще спит. Сейчас в нем нет той неуемной энергии, наполняющей мой мир, которая всякий раз при его приближении искрит подобно молнии.
Это не Вентос, шаги слишком легкие. Хотя Уинни двигалась бы еще легче. Лавенция не издавала бы столько шума. Я пытаюсь угадать, кто это, и останавливаюсь на Кэллосе. Но ошибаюсь.
– Ты рано встала, – замечает Куин.
