Ну разумеется, козырь. Да еще какой. Всем известно, что славный король Эдуард питает слабость к симпатичным барышням. Однако то, что предстало на снимках, открывало Его Величество с такой стороны, что… Если снимки попадут в газеты – конец монархии. В лучшем случае. Бенкендорф понимал, какой бесценный подарок сделал неприятный человек. Особенно накануне международной конференции в Лондоне. Можно прозрачно намекнуть, что имеется нечто взрывоопасное для британской короны. И получить все, что захочешь. Успех переговоров обеспечен… Но нет, слишком мерзко и грязно.
– Где вы нашли… это?
– В канцелярии.
– В нашей канцелярии?
– Кларисса спрятала там, где никто не подумает искать. Кроме меня.
– Делаете комплимент вашему уму?
– Мне была оставлена подсказка.
– Какая?
– Она завязала две папки дел одинаковыми бантиками. Осталось только забрать фотографии в одной из них.
По правде говоря, Бенкендорф ничего не понял, но выучка дипломата помогла.
– Кто еще об этом знает? – спросил он.
– Никто.
Ответ дарил каплю надежды.
– Прошу вас сохранять полную конфиденциальность.
Клясться было не на чем, Маршалк промолчал.
– Благодарю за службу. О вашем успехе будет сообщено министру. Буду лично ходатайствовать о вашем награждении… Сегодня уезжаете? – с надеждой спросили его.
– Осталось мелкое личное дело.
– Доброго пути. – И граф целиком окунулся в срочные циркуляры. Даже руки не подал на прощание.
Закрыв за собой дверь кабинета, Маршалк подождал. И принюхался. Потянуло горелой бумагой.
– Беспечная слабость.
Слова произнесли так тихо, что услышать их было некому. Даже стенам.
Борис Георгиевич наслаждался ланчем в обществе Ливнева. Легкая беседа была испорчена малоприятным гостем. Маршалк уселся за столик без приглашения.
– Господа, любите криминальные романы?
Ванзаров согласился из вежливости. Ему и братца хватало.
– Чудесная история. Барышня раздобыла тайну, которая могла помочь ее стране. За это ее убили.
Возникла пауза. Дипломаты ждали. Продолжения не последовало.
– Это все? – удивленно спросил Борис Георгиевич.
– Убили жестоко. Пользуясь превосходством в силе, раздели донага. Связали, стали жечь раскаленной кочергой, требуя признания. Она молчала.
– Какой ужас…
– Девушка не знала предела своих сил. И умерла от боли. Ее тело подвесили в дымоходе камина. Идея неплоха: квартиру сдадут не скоро, запах уходит.
– Подобные истории мало подходят полуденному чаю, – осторожно заметил Ливнев.
– Именно так, – согласился Ванзаров. – Зачем же вы…
Маршалк коротким замахом бросил белый комок. Ливнев отпрянул, но сорочка попала ему в грудь.
– В прачечной рук не хватает. Каминную гарь застирать не успели. На планке ваши инициалы. Ванзаров, несите лопату.
– Зачем? – механически спросил Борис Георгиевич.
– Закопаем в посольском садике крысу.
Сорочка легла на столик небрежно, Ливнев что-то подобрал с него.
– Только одну просьбу исполнили или давно трудитесь?
Борис Георгиевич не смел шелохнуться. Замер статуэткой с блюдцем и чашкой.
Ливнев улыбнулся. Все случилось внезапно. Он бросился на Ванзарова, вырвал его со стула и закрылся, как щитом. Лезвие фруктового ножика уткнулось в горло дипломата.
– Дайте мне уйти, никто не пострадает, все будут довольны… – Ливнев пятился, волоча за собой Ванзарова. – Не думайте обо мне дурно, Маршалк, всего лишь забота о сытной пенсии в маленьком доме где-нибудь в Девоншире. Простите, если сможете.
Ливнев пятился уверенно и не спеша. Остановить его было некому.
– Ты убил честную и преданную женщину.
Коротким взмахом Маршалк подхватил десертную вилку и метнул. Серебряная молния, сверкнув, вонзилась в глаз Ливневу. Нож выпал, он схватился за рану, завыл жалобно и беспомощно и упал на колени.
– Не прощаю.
После третьего бокала виски Борис Георгиевич отчасти пришел в себя и смог говорить членораздельно. Потрясение было сильным. Все-таки не каждый день берут в заложники. Дождавшись, когда Маршалк вышел из кабинета посла, который провожал его с лицом побитой собаки, хоть и породистой, Ванзаров бросился к нему навстречу.
– Позвольте выказать… Позвольте принести… Позвольте выразить вам… – Язык еще не слушался дипломата.
Кивком Маршалк принял благодарность. Борису Георгиевичу этого было мало. Его пробрало основательно. Пережитый страх рвался наружу.
– Вы… вы… потрясающий талант, Маршалк! – выпалил он в спину черному плащу. – Мой брат ногтя вашего не стоит!
Маршалк обернулся:
– Ваш брат – великий сыщик. Такой рождается один на миллион.
– Вот уж не думал…
– Думать полезно.
– Благодарю, – проговорил Борис Георгиевич, не зная, как выпутаться из щекотливой ситуации, которую сам заварил. – Что же не явите свои таланты дома?
– Тесна нам Россия с Ванзаровым. Решили поделить.
– Поделить Россию?
– Россию делить нельзя. Она досталась Ванзарову.
– А вам?
– Все остальное.
– Это что же: Польша с Финляндией? Туркестан?
– Мир. Ну, и вселенная…
И тут Маршалк сделал то, чего ожидать от него было невозможно: он хитро подмигнул. Или так показалось разгоряченному воображению Бориса Георгиевича.
