Со смехом и возней компания покинула вагон.
По обледенелым ступенькам Ванзаров спустился последним.
Невдалеке от дорожного полотна был накрыт широкий дубовый стол. Будто вырос посреди леса взмахом волшебной палочки. Стол украшал ряд графинчиков с водочными настойками: березовка на молодых почках, рябиновка на первой рябине, черничная длительного настоя, черносмородиновая на листе измельченном, травник на ипекакуане, трифоли, александрийском листе, мяте и полыни.
Названия густым баском выкрикивал буфетчик: невысокий мужик с аккуратной черной бородкой в нарядном казакине с борами[33], подпоясанный шелковым кушаком. Знакомство с напитками он сопровождал величанием: «Угощайтесь, гости дорогие, сердешные!» Окончив знакомить с графинчиками, принялся соблазнять закусками: килька, колбаса, бутерброды, итальянская ветчина, копченый сиг, сардинки, сосиски, французская горчица, яйца вкрутую, рубец.
Логика намекнула Ванзарову: в воскресной охоте есть некоторые достоинства.
Господа с барышнями охотно выпивали и закусывали. Тухля робко не отставал, жадно поглядывая на Новоселову, которая обходила его вниманием. Заметив, что Ванзаров держится в стороне, Квадри махнул:
– Что же вы! Прошу к столу…
Отказаться было нелогично. Настойки подавались в бураках – берестяных стаканчиках. Посреди зимнего леса и свежего мороза хрусталь рюмок кажется чужим и неуместным. Ванзаров оценил весенний вкус березовки и отправил вдогонку ломоть копченого сига. Воскресная охота нравилась чиновнику сыска все больше. Если бы не ружье Тухли – настоящий праздник.
Квадри вытер рот хлопковой салфеткой и бросил ее в снег.
– Пора, господа, пора!
Барышни послушно оставили стаканчики и, поддернув юбки, направились в сторону леса. Надо сказать, что лес не был глухой чащобой. Дебрей в окрестностях столицы не сыскать: кругом дачи и поселки. Жидкую стену деревьев рассекала дорога с наезженным снегом. В отдалении за пролеском виднелась развилка. Барышни пошли по дорожке и разошлись в разные стороны лесочка, не боясь утопить сапожки в снегу.
Кукульский с Малочаевым взялись заряжать добротные тульские двустволки 12-го калибра со вставками на ложе, гравированные затейливыми орнаментами. Вытягивали патроны из патронташей, загоняли в стволы, щелкали замками. Довольно ловко для людей, выехавших на охоту в городском пальто с кинжалами.
Квадри попросил ружье. Скрепя сердце Ванзаров отдал. Тухля горел нетерпением, щеки украсились румянцем. Он прошипел в самое ухо:
– Не вздумай за мной следить…
Настойка и духи Новоселовой разбудили в нем хищника. Хищник рвался на тропу охоты. Как его удержишь. Febris erotica[34] – как говорят у нас в Петербурге.
Зарядив патроны, Квадри защелкнул, протянул Тухле.
– Прошу быть осторожным, – сказал он. – Прежде чем стрелять, осмотритесь…
– Благодарю… Я знаю… Я умею. – Тухля схватил ружье обеими руками.
Он пошел к лесу, неся двустволку как знамя.
– Не волнуйтесь за друга, – сказал Квадри, положив карабин на плечо. – У нас безобидная забава, тут ничего не случалось… Простите, не знал, что господин Тухов пригласит вас, взял бы еще ружье.
– Не люблю убивать зверей, – ответил Ванзаров.
– Смотря каких. – Квадри подмигнул и пошел к лесу.
Вскоре он скрылся за деревьями.
Буфетчик отдал вежливый поклон.
– Угощайтесь, сударь, что зря стоять… Эта кутерьма у них надолго.
Логика напомнила, что на морозе традиция требует согреваться. Ванзаров выбрал травник. Вкус зеленоватого напитка напоминал прыжок в стог сена.
– Отменный вкус, выдержка, букет, – оценил Ванзаров. – Сами готовите?
Мужик вновь поклонился.
– Благодарствую. Сами, конечно, как иначе. Сердечно приятно, что господин в настойках разбирается. А то некоторые нос воротють, подавай им вина. А что вино – шутка…
– Предпочитаю водку во всех проявлениях, – признался Ванзаров. Чем завоевал сердце буфетчика окончательно. В бурак ему налили нечто темное, будто квас.
– А вот откушайте сего, что скажете?
Ванзаров откушал. Вроде ликер «Бенедиктин», но без сладости и приторности. Народное производство. Отечественный продукт. Бесподобно. Он отдал должное, не скупясь на комплименты.
Мужик просиял.
– Вот что значит знаток! Не то что эти финтики…
– Как вас зовут?
– Кличут Кешой, а имя мое – Анакреонт[35]. Слыхали такое?
– Древнегреческое. Вам подходит. При крепостном праве барин нарек?
– Правда ваша…
Из-за деревьев грохнул двойной выстрел. Отозвался другой. Затем последовал третий. А за ним – последний. Ванзаров невольно считал, думая о том, куда Тухля засадил заряды. Помнит ли о данном слове. Не забыл ли в горячке зимней охоты бить в облака. Заряженные патроны отстреляны, свежих у Тухли нет. Криков боли и отчаяния не слышно. Может, и обошлось.
– В кого господа стреляют? – спросил Ванзаров, чтобы поддержать приятную беседу.
– И то сказать: безобразие одно. – Анакреонт с досады плюнул. – Только патроны переводят зря. Не охота, с женским полом бобы разводят.
