И Мэн-Арди направился к баронессе, прощавшейся со своими гостями.
– Мадам, позвольте выразить вам благодарность, – сказал он. – Мы с братом, равно как и наши друзья, провели очаровательный вечер из числа тех, устроить которые под силу только вам и больше никому.
– А вы льстец.
– Нет, мадам. Все было просто замечательно, вплоть до этого незначительного инцидента с капельками крови, в чем-то даже фантастического и ужасного, который благополучно завершился выносом тела.
– Ох! Не говорите так о моей маленькой птичке. Если бы вы только знали, как мне ее жалко!
– В самом деле?
– Когда я увидела на этом подносе ее трупик, мне пришлось сделать над собой усилие, чтобы не расплакаться.
– Значит, вы, мадам, относитесь к тем избранным натурам, которые даже в зрелом возрасте отличаются самой нежной впечатлительностью? – не без доли иронии спросил Годфруа.
Баронесса собралась было ответить, но Мэн-Арди поспешно добавил:
– Еще раз благодарю вас, мадам. Примите выражения нашей самой искренней признательности.
Он отвесил хозяйке дома поклон, Коарасс с их юными братьями тоже последовали его примеру и молодые люди удалились.
– Насмешник… – прошептала мадам де Мальвирад. – Прекрасный и безжалостный. Ты дорого заплатишь за свою иронию и сарказм.
В этот момент с лестницы донесся чей-то громкий вопль. В ужасе закричали дамы. Все бросились на шум.
– Что такое?
– В чем дело?
Одновременно с этим послышался грохот железа, со звоном разбилось стекло. В воздухе распространился зловонный запах коптящих, не погашенных до конца ламп.
– Как же здесь воняет! – произнес чей-то голос.
– Невыносимо! – ответил Мэн-Арди, с трудом сдерживая гнев. – Никто не ранен?
– Но почему здесь так темно? – послышался зычный голос майора.
– На лестнице и в самом деле ничего не видно, – ответил полковник. – Да, вечер во всех отношениях выдался необычный.
– Да что, в конце концов, произошло? – спросил помощник королевского прокурора.
– Господа, в первую очередь нужно принести свет.
– Вот канделябры со свечами, – произнесла подоспевшая баронесса.
Когда на лестнице стало светло, Коарасс, стоявший первым, тревожно оглядел вестибюль и воскликнул:
– Слава богу! Ничего страшного не произошло.
– В чем, наконец, дело? – спросила мадам де Мальвирад, стараясь, чтобы ее голос звучал взволнованно.
Перед ней вдруг вырос Мэн-Арди.
– Дело в том, мадам, – сказал он, – что веревка, на которой была подвешена ваша люстра, неожиданно развязалась.
– Ах! Боже мой!
– Причем в тот самый момент, когда прямо под ней дожидались своего экипажа графиня де Блоссак и маркиза де Женуйяк с дочерьми.
– Они не ранены? – поспешно спросила баронесса.
– Они мертвы, – скорбным тоном произнес Мэн-Арди.
С этими словами молодой человек вперил в глаза мадам де Мальвирад пристальный взгляд.
– Мертвы! – воскликнула баронесса, и губы ее на кратчайшее мгновение скривились в хищном оскале.
Затем она поднесла руку к груди и никто не смог бы сказать, что эта дама испытывает – радость или боль.
Слова молодого человека были встречены гробовым молчанием.
– Мертвы! – со всех сторон повторяли чьи-то голоса.
– Да нет же, нет! – послышалось из вестибюля.
– Где же они, мои милые подруги? – закричала баронесса, бросаясь к лестнице, чтобы, с одной стороны, скрыть охватившее ее волнение, с другой – избежать слишком внимательного взгляда Годфруа.
– Ах! Вот и вы, моя дорогая графиня! – воскликнула она, оказавшись у подножия лестницы. – Вы ранены?
– Отнюдь, мадам, – ответила Сара.
– А с маркизой де Женуйяк и ее малышками тоже все в порядке?
– Мы совершенно не пострадали.
– К чему тогда все эти слова господина Годфруа? – спросила баронесса.
– Я не знаю.
– Как бы там ни было, – прошептал Мэн-Арди на ушко Коарассу, – уж я-то знаю, что ее так волнует.
– Но как получилось, что люстра упала не до конца? – спросил майор.
– Она и правда долетела только до середины лестницы, – вставил слово помощник королевского прокурора.
– По всей видимости, на лестнице в этот момент кто-то был, – ответил Коарасс. – Он-то и отвратил беду.
– Кто же?
– Я, сударь. – ответил красавец Ролан. – Увидев, как эта колоссальная масса рухнула на семейство де Женуйяк, я, к счастью, сумел схватить на лету оторвавшуюся веревку.
– Что ни говори, а сил вам, молодой человек, должно быть, не занимать, – молвил майор.
Мэн-Арди подошел к Коарассу, который по-прежнему сжимал в руке злополучную веревку, и сказал:
– Погоди, ты не можешь держать этот конец вечно, лучше привяжи его к перилам.
– А ведь это мысль! – ответил Коарасс и с помощью друга взялся за дело.
– Нам нужно кое-что проверить, – произнес Годфруа.
– Что?
– Окажи любезность, приглядись к месту обрыва веревки.
– Сейчас. Ах! Боже праведный!
– Прибереги свои восклицания до другого случая, а мне просто скажи, что ты обнаружил.
– Веревка не порвалась!
– Черт меня подери!
– Ее перерезали.
– Этого-то я и боялся. Ролан, поверь мне, эти капельки крови явно что-то значат, ими нас сегодня не зря пометили.
– И что теперь делать?
– Как «что»? Убираться отсюда восвояси.
Друзья вышли на улицу.
– Графиня с семейством как раз садятся в карету, – сказал Коарасс.
Мэн-Арди подошел к экипажу.
