– Он меня в чем-то подозревает и в этом качестве становится помехой. И его надо было пометить, не двумя и даже не тремя каплями. Он знает слишком много и поэтому заслуживает сразу четырех алых пятнышек. Чтобы вы не сомневались – его нужно убрать в самую первую очередь.
– А Коарасса?
– Красавца Ролана? На мой взгляд, он более доверчив. Пока я не отдам новый приказ, мы сохраним его ранг на уровне двух капель – если этот молодой человек догадается не брать на себя роль защитника графини и семейства Женуйяк, никакая опасность ему грозить не будет.
– Таким образом, мне остается Мэн-Арди. Это нетрудно. Завтра я вызову его на дуэль, а послезавтра он перестанет быть для вас помехой.
– Полегче, мой доблестный паладин, полегче. Если разить, то прямо в цель, бесплодные попытки нам ни к чему.
– Что вы хотите этим сказать?
– Вы – мое последнее средство, но перед тем как натравливать вас на Мэн-Арди, я попытаюсь устранить его другим способом.
– Что вы задумали?
– Нечто весьма хитроумное.
– Что же конкретно?
– Я решила превратить Мэн-Арди в злейшего врага полковника и майора и с помощью тайных происков заставить их сожрать друг друга.
– Идея и правда любопытная.
– Если у меня ничего не получится, то обязанность покончить с этим юнцом ляжет на вас. Но в этом случае упустить его вам будет нельзя.
Столь неприкрытая жестокость в словах Меротт задевала Маталена за живое, в подобные мгновения он многое отдал бы за то, чтобы выскользнуть из лап этой фурии, но теперь уже было слишком поздно.
– Завтра я займусь Коарассом, а послезавтра попытаюсь кое-что предпринять.
– Могу я узнать, что конкретно?
– По сути, это дело вы можете и сами организовать.
– Если это ловушка – то я пас.
– Нет, речь идет о ночной дуэли в свете уличных фонарей, в духе сотоварищей регента Филиппа Орлеанского по дебошам, одним словом, о поединке настоящих мастеров шпаги. Сама благовоспитанность и изысканность.
– Вы не могли бы развить свою мысль без лишних слов?
– В Бордо вы без труда найдете полдюжины авантюристов, которые в лунном свете с радостью скрестят свои шпаги с Коарассом и Мэн-Арди.
– А почему именно полдюжины? Ведь их всего четверо, в том числе двое детей.
– Ах! Дорогой мой, я не буду говорить, что вы глупец, хотя в вашем поведении все наводит меня на мысль, что это именно так.
– Знаете, ваши оскорбления ни к чему не приведут. Лучше объясните все по порядку.
– Вы не можете драться с этими господами без свидетелей. Поэтому вас должно быть человек шесть, а то и восемь.
– Вы правы, – ответил Матален со странной улыбкой на устах. – Ну что же, найду я вам авантюристов. У меня есть несколько друзей, которые с превеликой радостью доставят себе подобное удовольствие.
– Тогда слушайте. Наши американцы живут в уединенном доме на улице Тан-Пассе. Чтобы попасть туда, им приходится сворачивать с улицы Фондодеж и добираться домой через пустырь. Там-то ваши друзья их и встретят.
– Отлично.
– Что касается предлога для ссоры, вы без труда сможете его найти.
– Само собой разумеется.
– И поскольку мы все будем делать по порядку, пока не покончим с этим делом, ни за что другое браться не будем.
– Мне тоже участвовать в стычке?
– Ни в коем случае. Мэн-Арди вас знает и причастность к этому делу может вас скомпрометировать. Но с этим юнцом должен драться самый сильный и опытный фехтовальщик! И пусть он, черт побери, его прикончит!
Услышав это ругательство, Матален улыбнулся и засобирался домой. Но перед тем как откланяться, сказал:
– Кстати, Меротт, сегодня вечером вы совершили глупость.
– Какую?
– Перерезали веревку, на которой висела люстра.
– И что в этом такого?
– Мэн-Арди сразу заметил, что она не перетерлась. Будь сей молодой человек не столь благоразумен, он устроил бы скандал, который обошелся бы вам очень и очень дорого.
– Он об этом даже не подумал.
– Эге! Не торопитесь с выводами. Он просто сказал себе, что найти злодея среди полутора сотен приглашенных вами гостей будет невозможно, и оставил сделанное открытие при себе. В следующий раз не действуйте так примитивно.
С этими словами Матален удалился. В тот момент, когда он открыл дверь на улицу, чтобы переступить порог, к дому баронессы как раз приближались четыре тени, которые при его появлении исчезли, как по мановению волшебной палочки.
Маркиз ничего не заметил. Он спокойно закрыл за собой дверь и ушел, что-то насвистывая.
Но в тот момент, когда маркиз проходил мимо толстого дерева, какой-то пьяница, с трудом державшийся на ногах, столкнулся с ним нос к носу и принялся бесцеремонно разглядывать.
Матален угрожающе щелкнул тростью-шпагой, отпихнул незнакомца и закричал:
– Прочь с дороги, чертов пропойца!
– Сударь, не надо злиться, – ответил заплетающимся языком припозднившийся гуляка. – Я ищу свой дом. Вы его, случаем, не видели?
Но маркиз уже был далеко.
Когда он скрылся из виду, послышался тихий шелест, подобный тому, какой издает грызущая орешки белка, и вновь появились четыре виденные нами недавно тени.
– Знаете кто только что вышел из дома баронессы? – вполголоса спросил один из полуночников. – Маркиз де Матален!
– Ты в этом уверен, Годфруа?
