– Кровь! – прошептал Годфруа. – Откуда она взялась? Что происходит? Даю слово, я ничего не понимаю.
– Эге! Погляди на господина де Кери. Помощник королевского прокурора в ярости. Сей голубок тоже помечен.
– Направляется к баронессе де Мальвирад. О чем же с ней собрался говорить наш судейский?
Не успел Ролан закончить эту фразу, как в салоне раздался громкий, властный голос представителя закона:
– Мадам, – произнес он, – подобно целому ряду других гостей, я стал жертвой безобразной мистификации и требую от вас объяснений.
– Что вы имеете в виду? – спросила баронесса, с угодливым видом направляясь к молодому законнику.
Но вдруг остановилась, в страхе отпрянула и молитвенно сложила руки.
– Боже праведный! – воскликнула она. – Что это у вас? Это же кровь.
– Совершенно верно, мадам, это кровь или же некое вещество, очень на нее похожее. И по всей видимости, подобный фарс разыграли не только со мной.
– Фарс, сударь… Как бы там ни было, это отвратительно. У кого еще есть такие пятна?
– Мне говорили, что у графини де Блоссак, а также у маркизы де Женуйяк и ее дочерей.
– Как! Этих дам тоже кто-то испачкал столь оскорбительным образом? – воскликнула баронесса, поспешно направляясь в тот уголок салона, где в окружении своей семьи сидела графиня. – Я потрясена до глубины души, совершенно расстроена и не знаю, как все это объяснить. Сейчас мы все выясним. Стоит узнать лишь…
Пожилая дама направилась к двери салона, но по дороге вдруг столкнулась с полковником и майором.
– Как! Вы, полковник, тоже? И наш бравый майор. Это уже слишком.
В салоне стояла гробовая тишина. Гости переглядывались друг с другом, каждый строил в голове догадки по поводу этого необъяснимого события.
– Мне кажется, что у господ Коарасса и Мэн-Арди тоже есть такие же пятна.
– Подобное могло произойти только у меня, – произнесла баронесса тоном безнадежного отчаяния.
Она устремилась в вестибюль и собралась уже было переступить порог, но тут в проеме двери вырос лакей в шитой галунами ливрее, на мгновение застыл в нерешительности, затем неуверенным шагом подошел к хозяйке дома и стал ей вполголоса что-то объяснять.
– Бедняжка! – воскликнула баронесса. – Она мертва?
– При смерти, мадам.
– Принесите ее мне! – приказала она.
Затем повернулась к собравшимся и сказала:
– Успокойтесь, прошу вас. И примите мои извинения. Ничьей вины в этом нет. Просто очаровательная маленькая птичка, испугавшись шума, как-то умудрилась выскользнуть из клетки. К сожалению, обретя свободу, она сильно поранилась, но все же сделала над нашими головами круг, разбрызгивая вокруг капельки своей крови, которые самым прискорбным образом упали на некоторых из вас.
Послышался всеобщий вздох облегчения. Эти капельки крови не на шутку всех испугали. Вскоре вновь появился рослый слуга. В руках у него был поднос, на котором лежал окровавленный бразильский попугайчик.
– Вот он, виновник всего этого безобразия. Простите его, дамы и господа, ведь за свою проделку он поплатился жизнью.
Все подошли ближе, чтобы увидеть пернатое создание.
– Он и правда весь в крови, – сказал полковник.
– Сердце несчастной пичужки все еще бьется, – заметил помощник королевского прокурора.
Поднос с попугаем пошел по кругу и пять минут спустя присутствующие уже смеялись над своим давешним смятением.
Все, да не все! Единственным, кого это объяснение не удовлетворило, был Годфруа де Мэн-Арди.
«Как птичка, пусть даже окровавленная, – думал он, – могла посадить по три пятнышка крови на платья дочерей маркизы де Женуйяк, их матери и бабушки, по два на нас с Коарассом, и по одному – на наших братьев?»
– Ролан, что ты обо всем этом думаешь? – вслух спросил он.
– Тревожно мне, – ответил Коарасс. – Даже с учетом приведенного баронессой объяснения то, что с нами произошло, представляется странным и необычным.
– Ах, мадам! – говорил тем временем господин де Кери. – Вы поступили правильно, предоставив нам это доказательство.
Гости из вежливости засмеялись.
Когда инцидент был исчерпан, все вновь бросились развлекаться, но веселье, несмотря на это, входило в свои права настолько медленно, что вскоре гости изъявили желание покинуть салон баронессы де Мальвирад и отправиться домой.
– Вот видишь, – обратился Мэн-Арди к другу, – что ни говори, а эти капельки крови посеяли в душах собравшихся тревогу.
– Такое ощущение, что мы на балу гробовщиков, – ответил Коарасс. – Помощник королевского прокурора утратил приятное расположение духа, полковник не скрывает озабоченности, а майор как-то странно покусывает свой ус.
– А ты не хотел мне верить, когда я выражал опасения, когда витавшие в воздухе флюиды велели мне быть начеку.
– Я ограничусь тем, что присоединюсь к твоему мнению, – ответил Ролан. – Но мы, как минимум, должны понимать, что происходит.
– Ха! Если бы я знал, то сразу тебе сказал бы.
– Смотри! Мадам де Блоссак раскланивается с баронессой. Ее сопровождают Танкред и Кловис. Это я велел им, что бы ни случилось, не отходить от нее в этом доме ни на шаг.
– Правильно! – сказал Годфруа. – А мы с тобой еще больше усилим почетный эскорт этих дам.
