– Мадам, – тихо произнес он, – примите все мыслимые и немыслимые меры предосторожности, вокруг вас полно вражеских ловушек.
– Враги? Вокруг нас? – недоверчиво возразила графиня.
– Госпожа графиня, сейчас не время для дискуссий. Но поверьте мне на слово – вам необходимо соблюдать предельную осторожность. Хотя бы до завтра. Днем я вас навещу.
– Ну что же, мой дорогой Годфруа, в таком случае до завтра.
– А пока я приставлю к вам в качестве сопровождающих двух слуг – не из робкого десятка.
– Они поедут с нами, друг мой?..
– Мадам, эти добровольцы – Танкред и Кловис, ваша личная стража. Не препятствуйте им, в этом случае нам с Роланом будет спокойнее.
– Как пожелаете. Кучер, домой!
Тяжелая карета тронулась с места и вскоре лошади уже во весь опор несли ее вперед. Когда она окунулась в тень улицы Жарден-Пюблик, сзади на нее, несмотря на огромную скорость, запрыгнули два молодых человека, ловких, как кошки.
– Отлично, – сказал Мэн-Арди, – ребята вооружены, а раз так, то до завтрашнего дня беспокоиться не о чем.
– Вот так сюрприз! Вы все еще здесь, господин де Мэн-Арди? – донесся сзади громкий голос заместителя королевского прокурора, господина де Кери.
– Да, сударь, – ответил вполголоса Годфруа, – и даже готов дать вам хороший совет.
– Какой, боже правый?
– Будьте бдительны.
– Что вы имеете в виду?
– Берегите себя.
– Как это?
– Вы слепо поверили объяснению в виде окровавленной птички?
– Разумеется, – ответил судейский, явно не блиставший умом.
– Сударь, – вставил слово Коарасс, – как вы, человек, по долгу службы обязанный дотошно докапываться до первопричин происходящего, сегодня вечером не поинтересовались, что означают эти капельки крови, оказавшиеся в одном и том же месте, напротив сердца, лишь у двенадцати гостей из ста пятидесяти.
– В самом деле, – ответил помощник королевского прокурора. – Я и не заметил. Вы открыли мне глаза.
– Вас не удивил тот факт, что на некоторых было по три таких кровавых слезинки?
– Вы правы.
– А на других по две?
– Так оно и есть.
– Наконец, на вас, сударь, майоре и полковнике – только по одной.
– Совершенно с вами согласен. Все это действительно очень странно. Но я этим займусь и правосудие, от которого ничего нельзя утаить…
– Сударь, у меня есть все основания полагать, что в сложившихся обстоятельствах правосудие никогда ничего не узнает.
– И тем не менее…
– Неужели ваше правосудие сомневается, что веревка, на которой висела люстра, была отрезана рукой злоумышленника?
– Вы полагаете?
– Доказательств у меня нет, но…
– В таком случае я должен арестовать всех, кто живет в этом доме.
– А гостей, сударь, вы тоже арестуете? Ведь злодей вполне может оказаться из числа приглашенных.
Помощник королевского прокурора закусил губу и задумался.
– Лучше всего ни на минуту не терять бдительности. Если с вами произойдет что-то непредвиденное или странное, сообщите нам. И будьте начеку. Мы, со своей стороны, при необходимости тоже обратимся к вам за помощью. Только так мы сможем собрать воедино все фрагменты и помочь правосудию пролить свет на происходящее.
– Да-да… – отозвался помощник королевского прокурора, который хоть и не слыл умницей, но человек был мужественный и храбрый. – Вы правы, будем защищаться. Адрес ваш я знаю, этого достаточно.
– Значит, договорились. До свидания.
На том собеседники расстались.
– Доброй ночи, господа, – раздался в этот момент голос старины Монсегюра.
– Доброй ночи, майор, доброй ночи, полковник.
Двадцать минут спустя в доме баронессы не осталось ни единой живой души.
Хозяйка отослала слуг спать, а сама бодро поднялась к себе в комнату, дважды повернула в двери ключ, направилась прямо к камину и нажала на основание напольных часов. Открылась дверь и на пороге возник господин.
И господин сей, был не кто иной… как Матален.
– Ну что, вы их видели?
– Разумеется! – ответил маркиз. – Единственное, тех, на ком было только по одному пятнышку, разглядеть было трудновато.
– Не страшно! В самом крайнем случае их мы можем отложить до лучших времен, особенно полковника и его безмозглого дружка, майора Монсегюра.
– Такие, как они, живут долго, – заметил Матален.
– Скажу больше, во время следующей дуэли они вполне могут привести моего маркиза в самое плачевное состояние.
– Это еще надо доказать.
– Будь по-вашему. Но мы здесь не для того, чтобы задирать друг друга. Мне нужно сообщить вам нечто важное.
– Говорите.
– За последние восемь дней ситуация изменилась. Я более чем когда-либо хочу отомстить этой старухе Блоссак и ради этого не погнушаюсь любыми средствами.
– Да, вы мне говорили и слова ваши привели меня в дрожь. Но я, как вам прекрасно известно, не брал на себя обязательств убивать женщин и детей.
– Слабак! – молвила баронесса, глядя на Маталена с презрительной улыбкой.
– Слабак или нет, но этот вопрос дальнейшему обсуждению не подлежит.
– Согласна, но сейчас у нас есть более безотлагательное дело. Вечером этот Мэн-Арди, на котором было всего лишь два пятнышка крови, меня раскрыл…
– Ну и что?
