В этот момент факел полыхнул огнем, ярко осветив лицо юноши. Старик внимательно в него всмотрелся и вдруг опустил шпагу, которой за мгновение до этого размахивал в воздухе.
– Нет, вы, негодяи, меня обманываете, это не Мэн-Арди. Я хорошо знал Мэн-Арди, ведь он похитил у меня жену. Ах! – плача, добавил он. – Вам это, конечно, не ведомо, но я маркиз де Босежур, бывший член городского правления Бордо.
После чего несчастный расхохотался безумным смехом и бросил шпагу под ноги д’Орбижа.
– Я маркиз де Босежур, – повторил он. – Вы, случаем, не видели маркизу?
И, не дожидаясь ответа, запел:
Он спрятал мою жену, ля-ля,
Он спрятал мою жену.
Это и в самом деле был маркиз де Босежур, который двадцать пять лет назад сошел с ума, а теперь каждый день служил лучшим развлечением для всех окрестных мальчишек.
Танкред с Кловисом были неприятно поражены, услышав, как этот старик, чью необычную историю они хорошо знали, закричал: – Я маркиз де Босежур.
Но долго размышлять им не дали – бретеры увели старика, а сами толпой вернулись, чтобы вновь наброситься на противника.
– Таким образом, господа, вы решительно настроены нас не пропускать? – спросил Кловис.
– Ах! – ответил д’Орбижа. – Более чем решительно.
– Ну что же! – закричал Танкред. – Пусть кровь, которая сейчас прольется, падет на вас.
Не успел никто понять, что он собрался делать, как юноша бросился в самую гущу врага. За ним последовал и Кловис.
Но на этот раз им предстоял бой не с тремя-четырьмя бретерами – каждому из них противостояло как минимум четверо.
Что, впрочем, не помешало Танкреду во время очередного защитного маневра дважды ударить плашмя шпагой испанца, который от этого пришел в ярость.
– Все вместе! – крикнул он своим сообщникам. – Набросимся на этих мальчишек! Неужели десять бордоских дуэлянтов не одолеют каких-то двух сопляков!
И шайка, опьянев от гнева и жаждая крови, ринулась на наших друзей.
Момент был поистине драматичный, но наши мужественные юноши, несмотря на свое отчаянное положение, думали лишь о том, чтобы пробиться через толпу бандитов и помчаться к мадам де Блоссак.
– Вперед! Вперед! – завопил д’Орбижа. – Порубите мне этих цыплят на куски.
Это были его последние слова. Танкред в отчаянном броске пригвоздил шпагой его правую руку к груди. Испанец упал.
– Д’Орбижа убили! – воскликнул тип, утром откликавшийся на имя Маршан.
– Так отомстим за него! – ответил Гранде.
Танкред и Кловис чувствовали, что силы их на исходе. Им приходилось держать все под неусыпным контролем. Мерзавцы, в руках которых они оказались, решили отказаться от каких бы то ни было правил – они уже зашли с флангов, а некоторые даже с тыла.
Под одеждой молодых людей уже струилась кровь.
Кловис был ранен в плечо, у Танкреда на груди были две легкие царапины. Удерживать позицию дальше было нельзя.
Друзья переглянулись, поняли все без слов и встали друг к другу спиной, чтобы иметь возможность противостоять кольцу шпаг, окружавших их, и оказывать более-менее успешное сопротивление.
В то же время молодые люди прекрасно понимали, что пора отступать, поэтому медленно, постоянно отвечая на удары, двинулись к двери, ведущей в сад.
Дверь эту обрамляла толстая стена, которая, как было принято в те времена, почти под прямым углом уходила вправо и влево в сторону улицы, образуя узкую, неглубокую нишу.
Добравшись до этого убежища, наши юные друзья тут же в него юркнули, проявив при этом небывалую сноровку, после чего Танкред обратился к противникам и сказал: – А теперь, господа, имею честь сообщить, что вы нам больше не страшны.
Места в нише и в самом деле хватило бы самое большее для двух дуэлянтов, и превосходство американцев в данных условиях представлялось неоспоримым.
К несчастью для них, во время отхода Танкреду нанесли колющий удар и теперь рана обильно кровоточила, заставляя его жестоко страдать.
– Постарайся открыть дверь, – вполголоса сказал ему Кловис, – а я тем временем попытаюсь сдержать эту банду убийц.
С этой задачей Танкред справился быстро. Дверь открылась, и они проскользнули в сад.
Но когда молодые люди попытались ее закрыть, это оказалось невозможно. Толпа бретеров бросилась вслед за ними и стала бешено напирать. Юным друзьям не оставалось ничего другого, кроме как уступить и отойти к дому – с теми же предосторожностями, к которым они прибегли на улице.
На этот раз над американцами нависла поистине смертельная опасность. Если сами они получили лишь несколько довольно безобидных порезов, то раны нападавших были значительно серьезнее. За исключением двух-трех, все они несли на себе метки, оставленные мастерством наших двух юношей, и поэтому их ярость достигла степени, граничившей с безумием.
Лихорадка сражения, равно как и лихорадка от полученных ран, в конечном счете лишила их последних остатков человеческих чувств, и те, кто вначале сражения постыдился бы атаковать противника с тыла, теперь без колебаний зашли Танкреду с Кловисом сзади, чтобы сразить их ударом в спину.
