– Затем незнакомец тут же извинился и сказал: «Простите, сударь, я обознался, принял вас за моего товарища». По всей видимости, боль заявила о себе сразу после этой встречи.
– И что же, вы ему не поверили?
– Нет, друг мой, мы подумали, что помощник королевского прокурора, привыкший во всем усматривать преступление, сам в бреду измыслил этот рассказ.
– Сударь, но ведь нужно было позвать доктора, – сказал вдруг Коарасс, без лишних фасонов вклиниваясь в разговор.
– Ну конечно. Тотчас послали за господином Мулинье, одним из самых и высоко ценимых врачей, имеющих практику в Бордо.
– И что он сказал?
– Внимательно осмотрел ладонь и сообщил, что под кожу, вероятно, было введено инородное тело.
– Что и требовалось доказать.
– Единственное, когда у него спросили, что это за тело, доктор ответил, что сказать что-то с определенностью ему не позволяет опухлость.
– Но сей господин Мулинье хотя бы надеется спасти больному жизнь? – спросил Годфруа.
– Этот вопрос он оставил без ответа.
Они обменялись с советником еще парой фраз, после чего тот дальше пошел своей дорогой.
– Ну, что скажете, мой дорогой президент? Из двенадцати человек, помеченных на балу у баронессы де Мальвирад, десять уже ощутили на себе ненависть и стали предметом мести, которая не гнушается любыми средствами, какими бы жестокими они ни были.
– Правда ваша. Но разве можно утверждать, что именно баронесса пометила этих двенадцать человек печатью смерти?
– Если не она, то кто?
– Возможно, кто-то из гостей.
– Если бы я не видел, сколь ненавистные взгляды мадам де Мальвирад неоднократно бросала на графиню де Блоссак, Коарасса и на меня, то, вероятно, тоже думал бы иначе. Поверьте, господин президент, опасность все-таки исходит от нее. Поэтому я буду атаковать ее с фронта.
– В сложившихся обстоятельствах я не буду давать вам никаких советов. Но обещаю, что все члены Лиги при необходимости придут вам на помощь.
– Благодарю вас. До свидания.
Дез Арно ушел.
Годфруа обратился к Ролану и сказал:
– Пойдешь к полковнику и в двух словах расскажешь ему о случившемся.
– Уже бегу.
– Да погоди ты! Скажешь, что на данный момент лишь они с майором не понесли никакого наказания, и убедительно попросишь не терять бдительности.
– Хорошо. Что потом?
– Потом отправишься к графине де Блоссак и спросишь, нет ли новостей об Эрмине. После чего вернешься домой и будешь ждать меня.
– А чем займешься ты?
– Отправлюсь к баронессе де Мальвирад. Посмотрим, сможет ли сын Гаскони посостязаться в уме с этой дерзкой, ужасной интриганкой.
Затем обратился к Танкреду с Кловисом и добавил:
– Что касается вас, сделаете то, о чем мы с вами договаривались.
– Хорошо, – ответили юноши.
– А теперь – за дело.
– Удачи, – хором сказали Танкред и Кловис.
– Вам тоже.
Четверо друзей расстались. Ролан направился к небольшой площади Сен-Реми, где две недели назад поселились полковник и Монсегюр, Годфруа остался на аллее де Турни, чтобы обдумать свой план.
Танкред и Кловис вернулись домой, на улицу Тан-Пассе. А через полчаса через садовую дверь вышли два юных моряка, которые, не желая никому попадаться на глаза, то и дело озирались по сторонам.
Улица была пустынна. Они размашисто зашагали вперед.
У нас нет причин скрывать, что это был не кто иной, как младший Коарасс и его друг Танкред.
Узнать их было невозможно. На белокурые парики, пряди которых завитками спадали у висков, чудесным образом подрагивая, молодые люди нахлобучили черные береты с помпоном, которые тогда только-только вошли в моду и были обязательным атрибутом каждого вахтенного матроса.
Их торсы восхитительно выпирали из-под тельняшек в белую и синюю полоску, поверх которых по причине холода, постепенно дававшего о себе знать, были надеты темно-синие льняные рубахи – их по тем временам носили навыпуск, сзади длиннее, спереди короче.
На ногах у наших друзей были матросские сапоги, а грубые холщовые штаны лоснились от галипота и гудрона, как у такелажников, обычно снующих вокруг грузовых лебедок на набережной Людовика XVIII, напротив площади Ришелье. В таком виде они в точности походили на двух молодых американских моряков.
– Не забывай, идти надо вперевалочку, – сказал Танкред, раскачиваясь на ходу из стороны в сторону, как и подобает заправскому матросу.
– Но главное, – сказал по-английски Кловис, – больше ни слова по-французски.
–
– Куда пойдем? – спросил Кловис, продолжая разговор. – С чего начнем наши поиски?
– Сначала в Палюдат. Там полно кабачков, в которых можно почерпнуть массу полезных сведений.
– Почему не в Бакалан?
– Потому что там мы не найдем никого, кроме настоящих матросов, а те нам вряд ли расскажут что-нибудь интересное.
– У меня есть предложение получше.
– Выкладывай, – попросил Танкред.
– Не знаю почему, но мне кажется, что с этим делом нам больше повезет на улице Пон-Лон.
– Ладно, пойдем на улицу Пон-Лон, мне все равно. К тому же я согласен, что в тамошних притонах собирается весь бордоский сброд.
