Эту фразу он, опять же, произнес на английском. Вдруг Кловис сделал вид, что пытается что-то вспомнить, и прилагает отчаянные усилия, чтобы выглядеть полиглотом, обратился к девушке и спросил:
– Ты красивый,
– Что он там говорит, этот кретин? – спросила распутница.
– Имя, ваш имя.
Эти слова были произнесены с невообразимо жутким британским акцентом.
– Ах, имя! – закатилась смехом девушка. – Как меня зовут?
– Yes, yes[17], – сказал Танкред.
– Меня зовут Брюнетт.
– Ага! Брьюнет,
Наши друзья наполнили до краев водкой стакан, поднесли его мадемуазель Брюнетт, а сами умолкли.
Их миссия, в первую очередь, состояла в том, чтобы прислушиваться ко всему, что говорят постояльцы вертепа, но подобная скупость в речах не устраивала Брюнетт, которая, наоборот, хотела разговорить их самих.
– В чем дело, англикашка? Ты что, воды в рот набрал? – крикнула она Кловису.
Тот посмотрел на нее с видом крайнего удивления, засмеялся идиотским смехом, откинулся на спинку стула и вновь застыл – молчаливо и неподвижно.
Время от времени то Танкред, то Кловис произносили какую-нибудь незначащую фразу, которую второй встречал неизменными
Наконец их терпение было вознаграждено. Среди завсегдатаев гнусного вертепа, многие из которых уже были изрядно навеселе, Танкред заметил двух подозрительных типов в засаленной одежде, вовсю хлеставших вино.
Перед этими молодчиками уже громоздилась гора пустых бутылок, но они, казалось, никак не могли утолить свою жажду.
– Эй! Еще вина! – крикнул один из них, обладатель длинного, крупного, выдающегося, багрового носа из категории тех, что не забываются никогда.
– Мамаша! – закричал его товарищ – с лисьей физиономией и большим волосатым родимым пятном на подбородке.
Услышав этот призыв, жуткая старуха, не торопясь, подошла к ним.
– Принеси нам две бутылочки красного, – сказал носатый.
– Принеси, принеси… – недовольно проворчала ведьма. – Легко сказать. Я-то принесу, а кто платить будет, вы вон и так уже нажрали на шесть франков!
– Все ты боишься остаться внакладе, мамаша Гильотина.
Так прозывали эту гнусную мегеру.
– С такими клиентами, как ты, это не удивительно.
– Остынь! – осадила ее лисья физиономия. – Мы сегодня при деньгах.
– Предъяви! – категорично потребовала содержательница притона.
Человек встал, сунул руку в карман и извлек горсть монет, среди которых поблескивало серебро и даже пара луидоров.
– На! – сказал он и сунул свое богатство старухе под нос. – Мало? Да на эти деньги можно купить всю твою лачугу, а заодно и тебя – в виде прибавки.
– Ладно-ладно, – смягчилась старуха, – принесут вам красного.
Кловис с Танкредом, чьи глаза постепенно привыкали к плотному туману из табачного дыма, составлявшему атмосферу кабаре, внимательно следили за каждым словом и жестом участников описанной нами сцены.
При виде золота на устах Танкреда обозначилась легкая улыбка, не ускользнувшая от внимания Брюнетт, которая тоже не сводила с молодых людей глаз и не упускала из их разговора ни единого слова. При этом она заметила, что золото не произвело на моряков особого впечатления, в то время как другие посетители с вожделением смотрели на сверкнувшие во мраке монеты, а некоторые из них даже стали подумывать о том, не избавить ли лисью физиономию от этого груза.
Принесли две бутылки вина.
Кловис и Танкред заговорили, и вновь, конечно же, на английском.
– А пить, Тоби, они мастера! – сказал Кловис.
– Да, их не перепьешь, но вот джин, в отличие от нас, эти ребята пить не станут.
– А если их попросить? – продолжал Коарасс, вставая.
Танкред, в свою очередь, тоже поднялся из-за стола и вместе с другом направился к носатому и его спутнику.
На ходу Кловис вполголоса сказал:
– Эти господа слишком богаты, чтобы ходить в обносках. Вполне возможно, это как раз то, что мы ищем.
Брюнетт не сводила с них глаз. Когда они заговорили, она вскочила, чтобы подойти ближе и подслушать их беседу, но было слишком поздно.
Сцена разыгралась в высшей степени комичная. Танкред подошел к двум любителям вина и на ломаном языке, уже не английском, но еще и не французском, пригласил их выпить бренди.
– Что ему от нас надо, этому англикашке? – сказала лисья физиономия, поднимая на юношу глаза.
– Бренди очьень хорош, вы пьить со мной.
– Да он пьян, – заявил носатый.
Танкред, на совершенно невразумительном жаргоне, настойчиво предлагал выпить.
Посетители заведения, силившиеся их понять, покатывались со смеху. Ситуацию разрешила Брюнетт, которая подошла к ним и сказала:
– Кажется, я знаю, что им надо.
– Что же?
– Их удивило, что вы влили в себя столько вина, поэтому они предлагают выпить с ними бренди.
Услышав эти слова, Кловис искоса посмотрел на девушку и сказал себе:
– Что-то ты слишком умна. Бьюсь об заклад, что английский для тебя не помеха.
Танкред, в свою очередь, подумал:
– Хорошо, что мы не стали болтать в присутствии этой плутовки. Она за нами следила.
– Ой-ой-ой! – сказал обладатель выдающегося носа. – Они хотят устроить соревнование, кто выпьет больше водки?
