– Спрячусь в кабинете и подслушаю, о чем будут говорить наши заговорщики.
– Пожалуй, ты прав, – сказал Танкред. – Но боюсь, что ты немного перемудрил. Знаешь, что я сделаю?
– Что?
– Для начала найду нашего замечательного Маталена, оттаскаю его за уши на глазах у почтенных горожан, а завтра утром буду драться на дуэли и убью этого бретера, который заставляет дрожать весь Бордо.
– Хорошие слова. И поверь, подобная мысль мне тоже приходила в голову. Но Матален – всего лишь инструмент в руках этой гнусной женщины.
– Ну что ж, тогда сначала уничтожим инструмент, а потом займемся той, кто на нем так хорошо играет.
Годфруа на мгновение задумался.
– Да, – прошептал он. – Так, пожалуй, действительно будет лучше. Что же касается высказанного тобой недавно предложения поставить в известность полицию, то оно хоть и не пришлось мне по душе, но, по крайней мере, породило в голове другую мысль. Давай быстрее переоденемся и отправимся к помощнику королевского прокурора господину де Кери. Если ему хуже и он умирает от ядовитого укола, спасем его с помощью бальзама нашей кормилицы, Барбары.
– А Ролан? Куда подевался он? – спросил Мэн-Арди, когда они сменили одежду.
– По всей видимости, – ответил Танкред, – он полагает, что мы еще не покончили с делами, и где-то гуляет, дожидаясь нашего возвращения.
– Что-то слишком много он в последние дни гуляет.
– Что ты хочешь этим сказать? – спросил Танкред.
– Да так, ничего, – с таинственным видом ответил Годфруа.
Мэн-Арди был прав, свое время Ролан посвящал не столько друзьям, сколько совсем другим делам. Накануне вечером он совершенно случайно столкнулся с Годфруа, который как раз возвращался на улицу Тан-Пассе.
В ответ на расспросы друга Коарасс не захотел говорить, где был, и стал упорно переводить разговор на другую тему.
Что же касается нас, то мы не будем делать из этого тайны. Молодой человек возвращался с улицы Лаланд, на которую отправился и сегодня, как только остался один.
Его заманила в свои объятия сирена – насколько красивая, грациозная и обольстительная, настолько и опасная. И он, слишком юный и неопытный, даже не попытался противиться ее чарам.
Юноша с головой погрузился в тот сладкий, пьянящий угар, который человеку дарует первая любовь.
Анжель, – мы помним, что так звали молодую женщину, которую Коарасс защитил несколько дней назад, а затем проследил до дома, – так вот Анжель отнюдь не пропустила свидания, назначенного бесхитростному юному американцу.
Сам он, как нетрудно предположить, прибыл еще до назначенного часа.
Молодая дама была не настолько жестока, чтобы заставлять молодого человека долго ждать, и впустила его в дом, хотя на улице еще не стемнело.
Когда Ролан закрыл за собой дверь, женщина взяла его за руку и сказала:
– Пойдемте.
– Куда?
– Ко мне.
– А муж?
– Он сегодня уехал.
– Надолго?
– Примерно на две недели.
При этих словах Ролана охватило столь жгучее желание поцеловать Анжель, что ждать он больше не мог. Как и накануне, он подхватил женщину на руки и понес, как вор свою добычу.
– Какой этаж? – спросил он.
– Третий.
– Вот мы и на месте.
– Ага. Теперь поверните ключ вот в этой двери. Входите, да поживее, а то я слышу недалеко какой-то шум, – сказала Анжель, время от времени изображая давешний испуг.
Ролан, не опуская женщину на землю, ловко проскользнул в квартиру. Затем закрыл дверь, положил свою ношу на диван, упал на колени, взял даму за руки и самым страстным тоном, на какой только был способен, сказал: – Ты прекрасна, ты восхитительна, я тебя люблю!
– Сударь, вы просили о встрече, – ответила Анжель. – Но, надеюсь, вы не настолько презираете меня, чтобы предполагать, что я могу забыть о долге.
Услышав эти слова, произнесенные тоном оскорбленной невинности, мужчина опытный от души расхохотался бы, но Ролан в ответ на них горячо запротестовал и рассыпался в признаниях в любви.
Час спустя несчастный Коарасс был влюблен в эту даму по уши и всецело пребывал в ее власти. Ради нее он был готов сделать что угодно, даже отречься от друзей. Тем не менее в этот вечер она полагала, что околдовала его еще недостаточно для того, чтобы совершить задуманное, и поэтому решила отложить реализацию своих планов на более поздний срок – когда юноша с двойной силой воспылает к ней страстью.
Ушел Коарасс от нее в половине одиннадцатого – в тисках типичной любовной горячки.
Вот так, медленно шагая и прокручивая в голове чарующие воспоминания этого пьянящего вечера, юноша встретил Годфруа, который не смог вытащить из него ни единого слова. Чем закончился этот вечер, мы уже знаем, – жестоким сражением в саду, в котором ему тоже довелось принять участие. На следующий день, только-только освободившись, Ролан бросился к своей возлюбленной. Та, по-видимому, не ожидала, что молодой человек явится так скоро, так что ему, перед тем как войти, пришлось долго стучать.
Тем не менее дама оказала ему самый теплый прием, увлекла за собой в небольшую темную комнатенку и закрыла дверь.
– Милый мой Ролан, – сказала она, – вчера ты не захотел назвать мне свою фамилию.
