– Да ладно? Просто двадцать четыре часа назад я была законопослушным крутым экстрасенсом, которого долбанное ФБР вызывало допросить мертвых. А теперь я в бегах, участвовала в краже машин, мотоцикла, музейного экспоната, плюс ехала на байке без шлема. А еще меня похищали, почти дважды, и едва не прикончили энергией самого знаменитого извержения вулкана в истории. Когда ж еще закатывать сцену, как не сейчас?
Выслушав меня с бесстрастным видом, Карсон осведомился:
– Ты все?
– Не совсем.
Я схватила его за грудки?, дернула на себя и впилась в губы поцелуем.
Я действовала импульсивно, но неожиданно даже для себя. Мне лишь хотелось хоть на секунду завладеть ситуацией. Газель перехитрила льва.
Карсон застыл. Вот только я буквально вышибла почву у него из-под ног, и ему пришлось хвататься за то, что попалось под руку – то есть за меня. Поняв, во что именно вцепился, стажер тут же отдернул руки, словно обжегся – и не в хорошем смысле этого слова.
И стояли мы так целую вечность: я, держа его за ворот куртки и целуя от всей души, и он, замерев с поднятыми руками как при обыске и совершенно не представляя, как же поступить.
Это. Было. Потрясающе.
Может, руки он и не знал куда пристроить, зато насчет губ у него сомнений явно не имелось. На самом деле Карсон Магуайр – боже, Магуайр! – целовался вдвое круче, чем все, кого я знала.
Вновь обретя равновесие, он перестал сопротивляться. Я обняла Карсона, провела руками по его спине – он отозвался одобрительным стоном. Потом ниже, к поясу – прозвучал тихий предупреждающий рык. Затем залезла в карман его джинсов – звуковой реакции не последовало, ибо хозяин кармана был слишком занят, перехватывая инициативу в поцелуе. И последнее, что помню, как утащила у него телефон.
Однако стоило Карсону попытаться меня обнять, как я собрала мозги в кучу из той каши, в которую они превратились, и отступила назад. Стажер едва не упал, что доставило бы мне большее удовольствие, не шатайся я на ногах столь же слабых, как моя решимость.
– Ладно, – сказала я, делая вид, будто вовсе не говорю с придыханием, – вот теперь все.
Карсон просто посмотрел на меня с таким выражением, что я так и не поняла, потрясла его или же хорошенько так выбесила. Может, всего понемножку.
Так или иначе, чтобы заговорить, стажеру пришлось прочистить горло:
– Хорошо. Значит, ты выговорилась. – Он кивнул в сторону лестницы: – Пойдем посмотрим, во сколько отправляется поезд до Чикаго.
– А зачем нам в Чикаго? – переспросила я, словно именно это меня сейчас больше всего интересовало.
– Затем, что у Майкла Джонсона в бумажнике лежал обратный билет. А раз он собирался отвезти артефакт в Чикаго, значит нам именно туда.
Карсон уже повернулся к лестнице, когда я сопоставила сообщение, что МакУблюдок – это Джонсон, со своим прежним ощущением, будто у стажера на парня зуб. Получалось, что мой напарник по преступлениям по меньшей мере дважды мне нагло соврал.
Карсону Макгуайру придется объясниться.
Вокзал находился всего в квартале, и мы подошли к кассе буквально за минуту до закрытия. Карсон взял за наличные два места в бизнес-классе и подтолкнул меня, чтоб я показала фальшивое удостоверение. Сработало отлично, хотя вот какая из меня Аделаида Шмидт?
Проводник убрал за нами ступеньки, мы вошли в вагон, и поезд тронулся. Я плюхнулась на сиденье рядом с Карсоном и постаралась не застонать. Теперь, когда мы больше никуда не бежали, у меня все так заныло…
Состав проезжал мимо «Врат на запад», и садящееся солнце окрасило местность в ярко-оранжевый: живописный вид посреди дерьмового дня.
– Ну и как тебе это удалось? – спросила я.
– Закат? Я, конечно, хорош, но не настолько.
Я вообще-то говорила про попадание на поезд, но стажер отвернулся, а я переживала, как бы не выдать себя размышлениями об украденном телефоне… поэтому ничего не сказала. Закатное солнце заливало Карсона теплым сиянием. На его щеке после вчерашнего красовался радужный синяк, а костяшки пальцев правой руки, которую он разминал, опухли. Я по-прежнему злилась на лгуна и надеялась, что ему по меньшей мере вполовину так же паршиво, как и мне.
Подошла кондуктор, попросила билеты и документы. Я внимательно следила, не станет ли она к нам присматриваться, но служащая просто вернула нам корешки и сообщила, что вагон-ресторан открыт.
– Мне надо нос попудрить, – заявила я, когда она отошла.
Карсон махнул рукой, мол, иди, а сам откинулся назад и прикрыл глаза. Он выглядел уставшим и уязвимым, и я почти ощутила угрызения совести, что поцеловала его ради телефона. Почти. Ладно, пока больше не стану звать его лжецом. Но ничего не забуду.
Туалет в конце вагона оказался немногим больше, чем в самолете. Я закрыла дверь на защелку, достала телефон МакУблюдка – тот самый, что свистнула из кармана Карсона под амурным предлогом – и набрала номер по памяти, гадая, ответят мне или нет.
Кузина Фин ответила на втором гудке и, не потрудившись поздороваться, начала:
– Вообще-то, предполагается, что экстрасенс должен чувствовать опасность и знать, как ее избежать.
