Рой потер лоб. После того, как ему отдали приказ поджечь притон, в котором засели особо опасные государственные преступники, он долго убеждал себя в том, что на руках этих людей много крови, и он сделал доброе дело, избавив мир от грязи. Но выходило слишком неубедительно: грязь, по мнению Роя Мустанга, все же не молила о пощаде человеческими голосами и не умирала в агонии, сгорая в жарком пламени. Его пламени.
— Что такое? Ты в порядке? — Зольф заглянул ему в лицо. — Скинь вещмешок пока на землю, что ли…
— Да нет, все хорошо, просто не спал ночь, — усмехнулся Рой.
Кимбли только недоверчиво покачал головой, но умолк.
И только потом, когда Ханна Дефендер, Свинцовый алхимик, со смехом вспоминала одну из опаснейших миссий, из которой она вышла живой
только благодаря благосклонности судьбы, Рой решился.
— Ты убивал когда-нибудь?.. — вопрос вышел совершенно дурацким.
— Понятия не имею, — равнодушно отозвался Зольф. — Когда подрывали грузовик торговцев оружием, наверное, кто-то и помер. А что?
Рой нахмурился. По его мнению, зря он это начал. Насколько он помнил Кимбли, тот был заинтересован в алхимии, книгах и исправной
службе. И теперь вряд ли подставит ему дружеское плечо.
— Ничего.
Зольф неопределенно хмыкнул и уставился в окно.
— Знаешь, — протянул он неожиданно, — ты государственный алхимик. Как нынче говорят, армейский пес. А сейчас мы едем на войну.
— К чему это ты? — Рой посмотрел с недоверием: уж не держал ли Зольф его за идиота?
— Поэтому встряхнись и вспомни, для чего ты вообще получил это, — Кимбли раскрыл ладонь, на которой лежали серебряные карманные часы. — Все мы должны делать одно дело…
Рой потряс головой, прогоняя наваждение. И что его дернуло вспоминать? Списав все на волнения в дороге и смену климата, он твердо зашагал вперед, но вскоре прислушался и остановился. И отдал приказ замереть своему отряду — под его командование пару часов как поступил отряд аместрийских солдат, и Рою было чудовищно неловко от того, что он, майор армии, был в нем одним из самых молодых.
— За мной, — скомандовал строгого вида мужчина с капитанскими погонами. Он был явно старше Мустанга лет так на десять.
— Отставить, — Рой посмотрел капитану в глаза. — Я пойду вперед. Главное, прикрывайте меня.
— Но… господин майор…
— Я — государственный алхимик, — веско сказал Рой. — И не стану прятаться за вашими спинами.
Рядовые переглянулись: в армии ходили самые разные слухи об алхимиках. Одни расписывали их как форменных чудовищ, кровожадных и алчных, вторые — как сумасшедших ученых, третьи — как неведомую силу, но все они сходились в одном: почти никто не видел в них людей.
— Господин майор, разрешите доложить! — отчетливым шепотом начал один из отряда, до этого он присматривался и только что не принюхивался к окружающей обстановке.
Мустанг коротко кивнул, продолжая вслушиваться в происходящее.
— Видите то здание? — солдат указал рукой на каменное строение с маленькими оконцами, похоже, полузаброшенное. — Там засели их стрелки.
Рой уставился на алую саламандру на перчатке. Кажется, момент настал, и дольше тянуть попросту нельзя.
Щелчок пальцев — и пламя, потрескивая и дрожа в раскаленном воздухе, устремилось горячим потоком к дому, опаляя и без того выжженный беспощадным солнцем камень. Мустанг сжал зубы — до боли. Из дома доносились крики, почти неслышные за ревом огня и отзвуками взрывов и стрельбы.
Рядовые смотрели со смесью ужаса и отвращения, которую, впрочем, тут же перебороли и бросились в атаку — вовремя. Из-за камня в противоположной от полыхающего адским пламенем стороне высыпали люди. Сплошь мужчины, одетые, судя по всему, в местную одежду. Их волосы были словно присыпаны пеплом, а в глазах алым горела жажда жизни и крови врагов. Их движения, стремительные, быстрые, едва уловимые, делали автоматный огонь аместрийцев почти бесполезным. Рой, не поднимая головы от сапог, щелкнул пальцами еще раз, стараясь не смотреть.
Оборону прорвали быстро. На узких улочках, куда страшной поступью вошел аместрийский отряд, неся с собой пепел и тлен, беспорядочно метались люди. Разные люди: не только дюжие мужики с каменными лицами, но и старики, женщины, дети. Трескалась земля, гремели взрывы, воздух был наполнен страхом и болью. И криками. Вскоре к этой какофонии присоединился и треск всепожирающего огня.
Рой не смотрел. И не слушал. Но полностью отгородиться не получалось: запах проникал всюду, чудовищный вой пронзал мозг, а жар пустыни, усиленный его алхимией, облизывал лицо и забирался под мундир. Земля дрожала — словно тело ее сотрясали рыдания по пролившейся крови.
Где-то вдали еще двое алхимиков — Рой не знал, кого отправили туда, — вели к победе свои отряды и, кто знает, чувствовали ли хоть что-то из того, что переживал Огненный алхимик. Он даже не пытался вникнуть в суть происходящего, понять, что за преобразования творились там, на второй линии.
