Алаксар с трудом присмотрелся — там стояла молодая девушка в белом халате, бледная, со светлыми волосами и пронзительно-голубыми глазами.
— Какое счастье! — с облегчением произнесла она, наклонившись над Алаксаром.
— Где… я? — он попытался сесть. Скосил глаза куда-то вбок — на подобии тумбочки лежала заветная тетрадь с исследованиями Соломона.
— Лежи! Не вставай и не двигайся, слышишь? Твои раны откроются… — она отвернулась. — Милый! Подойди сюда, скорее!
Над Алаксаром склонился человек — светлая кожа, светлые волосы и такие же пронзительные голубые глаза.
— Не вставай, — строго проговорил он. — Тебе нужно лежать.
— Брат… — едва слышно прохрипел Алаксар.
— Кто-нибудь! Срочно нужны носилки! — крикнул куда-то в пустоту человек с пронзительными голубыми глазами — точно аместриец. — Его надо забрать с собой, он тяжело ранен!
Алаксар попытался пошевелиться, как увидел руку — руку, покрытую знакомыми татуировками.
— Брат! — выдохнул он радостно. — Хвала Ишваре!
Он протянул руку вперед и обомлел. Рука, которой он двигал, рука, которая с трудом слушалась его — это была не его рука — Соломона. Покрытая теми самыми татуировками.
— Что?! Что за черт! — заорал Алаксар что было сил.
— Успокоительное! Срочно! — крикнул врач, оглядываясь на позвавшую его женщину и медсестер.
— Закончилось! Последнее вкололи тому мальчугану…
Голубые глаза смотрели обеспокоенно. Такие же голубые, как у тех, в синей форме. У тех, что расстреливали их мирное население. Алаксар вдруг увидел их лица — пустые, злобные, искаженные жаждой крови. У мужчины в белом халате была бледная кожа — такая же, как у того алхимика. Перед взором Алаксара возникла татуированная ладонь, она тянулась к лицу — теперь, судя по ощущениям, к оставленной ей чудовищной ране прилегал бинт.
— Не прощу… — с неимоверным усилием Алаксар приподнялся на кровати и, нащупав стопой показавшийся ледяным пол, встал. — Аместрийцы… Государственные алхимики! Чертовы ублюдки!
Он схватил со стола блестящий скальпель и неверным шагом двинулся на мужчину в белом халате.
— Доктор Рокбелл! — пронзительно завопила какая-то девушка.
Алаксар не собирался оставлять в живых тех, кто стал причиной кошмарного постигшего его родину зла. Он занес руку — правую, покрытую татуировками Соломонову руку — с зажатым в кулаке скальпелем и воткнул врачу куда-то между ребер. На белом халате расцвел кроваво-красным горячий цветок. Не без усилия Алаксар выдернул лезвие и принялся наносить удары проклятому аместрийцу — колющие, режущие, какие ни попадя, с чудовищной силой. Он уже не обращал внимания, как упавший на колени мужчина отодвигал куда-то за спину ту самую светловолосую девушку, которая так радовалась тому, что Алаксар пришел в себя, как он пытался ей что-то сказать, отчаянно хрипя и хватая воздух окровавленным ртом. Не обращал внимания, с каким ужасом смотрели на него соплеменники. Когда мужчина прекратил корчиться и застыл в неестественной позе, Алаксар мутным взглядом посмотрел на застывшую в ужасе женщину и занес скальпель для очередного удара.
Зольф Кимбли вошел в здание полевого госпиталя. Внутри царил чудовищный разгром — склянки с лекарствами перебиты, подобия кроватей перевернуты, пол в крови. Солдаты из его отряда растерянно переминались с ноги на ногу.
— Ну и ну… — нахмурившись проговорил Кимбли. — Да здесь от больницы одно название! Ни оборудования… — он обвел взглядом царивший бардак, после присел, рассматривая разбитые пузырьки от лекарств, ампулы и шприцы. — Ни лекарств…
Он поднялся, потер переносицу и тихо подошел к лежащим ничком мертвым мужчине и женщине, их белые халаты были запятнаны кровью, на лицах застыли мученические гримасы.
— Похоже, это и есть та самая знаменитая пара врачей… — негромко проговорил он.
— Майор Кимбли… — начал один из солдат. — Они были уже… Мертвы… Похоже, это работа кого-то из ишваритов… — он неверяще покачал головой.
— От них у нас было столько проблем, — зло процедил еще один. — О чем они только думали, когда лечили этих тварей!
— Сражаться и побеждать врагов — дело солдат, — сверкнув глазами, отметил Кимбли. — А дело врачей — спасать жизни.
Солдаты подобрались и в недоумении переглянулись — никому не хотелось злить командира. Тот же опустился на одно колено перед Рокбеллами и осторожно прикрыл им глаза.
— Они были верны своему делу. Мне нравятся такие люди. Те, кто идет до конца, — Кимбли осторожно подцепил пальцами фотокарточку, торчавшую из нагрудного кармана мужчины, и, выпрямившись, принялся ее рассматривать.
— Как жаль… — его палец потер кровавое пятно на фото, точно пытаясь убрать его вовсе. — Я так хотел посмотреть на их лица, пока они были живы…
С фотокарточки на Зольфа, жизнерадостно улыбаясь, смотрели трое: чета Рокбеллов и маленькая белокурая девчушка, судя по всему, их дочь.
— Майор Кимбли… — неуверенно начал один из солдат — никто прежде не видел Кимбли таким. — Нужно проверить здание и идти дальше…
— Да-да… — рассеянно отозвался Кимбли, пряча фотокарточку в карман форменных брюк. — Здесь кто-то остался?
— Никак нет, господин майор.
