Солнце беспощадно палило ипподром, на месте которого когда‐то находилась Кошарская площадь. Ее так назвали не в честь уличных котов, снующих по кустам, а потому что раньше на этом месте находились казармы минского гарнизона, называемые «кошары». Набережная Свислочи полукругом огибала ипподром и утопала в ивах, березах и дубах. На деревянных трибунах со скамейками разместилось не менее двухсот человек. Мужчины охлаждались квасом из запотевших стеклянных стаканов, женщины в сарафанах обмахивались цветными веерами и газетами «Звезда».
Паша смахнул пот с лица платком, который мама положила ему в карман штанов с идеально отутюженными стрелками. Знала бы она, где он сейчас и чем занимается, точно не стала бы хлопотать о его внешнем виде. Более того, ее брови взлетели бы в изумлении, руки укоризненно скрестились на груди, а из сжатых губ вырвалась мощная тирада о вреде азартных игр. Потом она сказала бы, что скачки – это не место для образцового юноши шестнадцати лет, комсомольца и отличника. А если бы Паша начал оправдываться или доказывать, что ничего плохого в этом нет, непременно достала бы папин ремень и выпорола по самое не хочу.
Поэтому Паша сбежал на ипподром тайком. Все карманные деньги он проиграл еще в прошлый раз, поставив не на ту лошадь. Но в этот раз он точно был уверен в своей победе. Дело в том, что его друг, который периодически убирается в конюшне, подслушал разговор организаторов скачек. Они обсуждали скакунов и делились мнением, на кого нужно ставить в следующих забегах. Выиграть очень хотелось, поэтому Паша взял из маминой шкатулки бабушкино золотое кольцо с крупным рубином и заложил его в счет ставки.
Прозвучал громкий хлопок, заграждение резко открылось, лошади помчались галопом вперед, а всадники пригнулись, крепко держась за вожжи. Зрители с трибун оглушительно закричали, встали и вскинули руки. Скачки были единственной разрешенной в Советском Союзе азартной игрой, и на них всегда собирались самые ярые любители пощекотать нервы.
Прямо перед Пашей встал во весь рост мужчина в полосатой майке. От него сильно разило потом и пивом, и он громко выкрикивал: «Мушка-Мушка-Мушка! Давай, кобылка, ты должна победить!» Он полностью закрыл обзор массивным телом. Паша наклонялся то влево, то вправо, чтобы увидеть, как скачет галопом его счастливый номер. Жемчуг выбился в тройку лидеров и заметно обогнал Мушку, за которую болел мужик спереди.
Паша тоже начал громко выкрикивать: «Жемчуг-Жемчуг! Вперед!» В переходном возрасте голос сильно сломался, стал громким и басистым. Мужчина впереди повернулся и посмотрел с укоризной. Паше захотелось провалиться сквозь землю от его сжигающего взгляда коричневых глаз, утопленных в угрюмом лице, изрытом морщинами и шрамами. Он замолчал и продолжил наблюдать за тем, как Жемчуг с легкостью перелетает через деревянные преграды и мчится к финишу ноздря в ноздрю с Лихачом и Ираном.
Со всех сторон доносились грубые мужские выкрики, свист и нецензурная брань, настолько изощренная, что Паша впервые услышал такие слова. Благодаря ли подбадривающим выкрикам мужика или мастерству наездника, но гнедая Мушка действительно вырвалась вперед и начала обгонять Ирана и Жемчуга. Наездник вороного Жемчуга еще сильнее прижался к седлу, стукнул скакуна ногами в бока и рванул вперед к финишной прямой, обгоняя Мушку. Еще мгновение, и вороной конь первым пронесся через финишную линию. Паша вскочил на ноги и радостно закричал, потряхивая бумажным билетом со ставкой:
– Да-а-а-а-а! Е-е-е-есть!
Мужик спереди громко выругался матом, шлепнул себя по коленям и резко повернулся. Его лицо еще сильнее скривилось, а брови сдвинулись к переносице. Не выдержав слишком радостного вида Паши, он вскрикнул:
– Чего орешь на ухо? Весело, да? Я сейчас покажу, как орать на старших!
Он направился в сторону Паши, по пути разбив пивную бутылку и сделав «розочку». Парень от неожиданности уронил билет и попятился назад. Билет приземлился пролетом ниже, и пиво из разбитой бутылки хлынуло на него. Мужик в полосатом замахнулся «розочкой», прицелившись Паше в живот. Парень не успел увернуться, и «розочка» коснулась майки, протыкая ткань острыми краями стекла, Паша зажмурился в ожидании боли.
«И вот так глупо закончится моя жизнь? Зачем я только поперся сюда?» – подумал Паша.
Внезапно мужика кто‐то толкнул, он поскользнулся и упал на скамейку. Паша отпрыгнул назад и побежал, пробираясь между зрительских рядов к выходу. Мужик гнался за ним, постепенно отставая, и через пару минут Паше удалось затеряться в толпе. Спрятавшись за огромной бочкой с квасом, он смог перевести дух.
«Так, а где мой билет? Черт! Он же выпал, пока я уворачивался от этого громилы. Надо срочно возвращаться!»
