«Что я наделал? Она этого не заслужила. Я обязательно все исправлю и извинюсь».
Входная дверь в квартиру открылась, и из прихожей донесся голос отца:
– Таня, ты подготовила спальные мешки? Надо отнести в подвал магазина, пока есть время. – Его низкий голос звучал тревожно.
– Подготовила, конечно: лежат в спальне. На кой черт они тебе сдались в подвальном складе? – прокричала мама из комнаты.
Отец замолчал на пару секунд, опустил голову и ответил тихим голосом:
– Буду рад, если ни на кой черт не понадобятся.
Из открытой форточки раздался оглушительный звук сирен.
Настя внимательно смотрела на лицо со впалыми глазницами. Оно казалось радостным и совсем не страшным. Взъерошенные волосы Паши доставали до подбородка, он выглядел лет на шестнадцать. Взрослый, осознанный взгляд под густыми бровями проникал прямо в душу. Полосатый свитер растянулся настолько сильно, что рукава свисали, как у Пьеро, широкие штаны обхватывал ремень.
У Насти все еще тряслись руки, но кричать уже не хотелось. Убегать без оглядки тоже. По какой‐то причине внутри стало очень спокойно, как будто так и должно быть. Это похоже на то, как, заблудившись в лесу, находишь знакомую тропинку, которая ведет домой. И точно знаешь, что там на столе ждет ароматный пирог с яблоками.
– Я… так давно ни с кем не разговаривал… Извините меня. Я… я не знаю, что сказать. Наверное, вы думаете, что сходите с ума? Я тоже проходил через такое: при жизни я видел однажды на улицах города призраки фонарщика, доктора и кота. Тогда я не понимал, что за чертовщина происходит, и сильно испугался. Это так странно говорить с кем‐то, кроме себя. Как вас зовут? – голос Паши звучал с надрывом и постоянно прерывался, как при плохой телефонной связи.
– Настя, – сказала она растерянно. – А… вас? И как вы здесь оказались?
– С-с-с-с… Сам не знаю. Когда‐то меня звали Павел, и я учился в школе. У меня… у меня были мама и папа. И… сестра. Сестра. Нет-нет-нет, вам лучше уйти. – Он начал летать из стороны в сторону и шептать себе что‐то под нос.
– Я хочу вам помочь, – мягко сказала Настя, пытаясь успокоить.
– Нет, это опасно. За вами могут прийти. Они там, наверху. Вы не слышите взрывы? – не унимался Паша и перешел на крик.
– Нет. Наверху тихо. Кто должен прийти? – все так же спокойно ответила Настя.
– Они! – Паша присел в углу камеры, поджав под себя колени, опустил голову и показал пальцем в потолок.
– Тише, все хорошо, наверху все спокойно. Я только что оттуда, и там есть только продавцы и покупатели, – невинно улыбнулась Настя и подошла немного ближе.
– Правда? Вы не врете, чтобы меня успокоить? – Он недоверчиво смотрел исподлобья.
Настя села в углу камеры на грязный бетонный пол рядом с Пашей, подогнув ноги так же, как он, и вытянула перед собой руки. Они все еще дрожали, но уже значительно меньше.
– Клянусь. Можно на «ты»? – Настя впервые посмотрела ему прямо в глаза со впалыми глазницами.
– Конечно. – Паша взглянул в ответ и засмущался.
– Ты можешь мне доверять, – продолжила Настя.
– Чем докажешь? – Он снова стал серьезным и отодвинулся от Насти.
– Ну… я… – Она достала из кармана телефон и открыла фото магазина, сделанное наверху. – Вот, смотри: продавец, живая и здоровая, покупатели с тележками.
– Что это за штуковина? Это бесовщина какая‐то? – Паша уставился на сам телефон, потянулся к нему, но тут же отдернул руку и спрятал в карман брюк.
Настя заулыбалась и начала вертеть телефон в руках перед ним.
– Нет, это такая технология. Как телевизор, только сильно уменьшенный, и картинку можно менять касанием. А еще можно по нему звонить. И фотографировать. Вот, видишь, камера сзади? – Настя перевернула телефон и протянула Паше.
Он внимательно наблюдал за Настей и телефоном, снова попытался взять его в руки, но не смог. Запястье прошло сквозь Настину руку, она вскрикнула и убрала ее, чуть не уронив телефон:
– Ой! Как холодно!
– Извини… Не стоило мне прикасаться к тебе. – Он отсел подальше и опять опустил голову. Настя спрятала телефон в карман и пододвинулась к нему ближе.
– Нет-нет, что ты! Всего лишь приятный холодок. Не обижайся, пожалуйста. – Она снова попыталась наладить с ним зрительный контакт.
Паша никак не реагировал. Спрятал руки в длинные рукава полосатого свитера и сидел неподвижно, словно спрятавшись в кокон.
– Поговори со мной, пожалуйста, – умоляюще заговорила Настя. – Мне правда очень интересно, как ты здесь оказался. Что с тобой происходило до того, как ты очутился в подвале?
Призрак снова поднял голову и посмотрел Насте в глаза. Брови поднялись, а веки округлились. Паша смотрел как будто бы с надеждой, но что‐то в нем переключилось, и он опять отвернулся.
– Это очень долгая история, – пробубнил он.
– Я никуда не спешу. Можешь рассказать мне все, что захочешь, – Настя обхватила себя руками, спасаясь от холода.
Она снова попыталась заглянуть призраку в лицо. На этот раз их глаза встретились, и он не отвел взгляд.
