Настя покраснела и стиснула кулаки, стараясь совладать с собой. Проглотив партию нецензурных слов, выдала ей приличную версию:
– Да как вы можете сейчас думать о деньгах? Ваша сестра мертва. Моя мама. А вам лишь бы нажиться на этом. Эта квартира – все, что у меня осталось от родителей. И не вам решать, что с ней делать.
– Все мы когда‐нибудь умрем, – философски заметила тетя. – Но жить тебе на что‐то ведь надо.
Все в поминальном зале повернулись и смотрели на них. Настя заплакала и убежала.
– Это для твоего же блага! – крикнула она вдогонку.
После этого они больше ни разу не виделись. Настя каждый раз находила причину, чтобы с ней не встречаться. Тетю это не смущало, и она с завидной регулярностью отправляла ей картинки в Viber по случаю любого праздника.
Настя свернулась калачиком, обняла себя за колени и зарыдала. Потом подействовали лекарства, и она опять уснула.
Когда Настя проснулась, сердце бешено стучало, а все тело ломило. В горле уже не было такой острой боли, но заложило нос и стало трудно дышать. За окном, как назло, было солнечно, весело кричали дети, скрипели несмазанные качели, лаяли собаки и щебетали птицы. Закатное солнце проникало в комнату и наполняло ее теплым светом.
В телефоне было несколько десятков непрочитанных сообщений. Настя посмотрела на них, отложила телефон и откинулась обратно на подушку. Потом снова взяла его в руки, открыла сообщение тети и написала:
Привет. Кажется, мне нужна твоя помощь. Можешь приехать?
И минуты не прошло, как тетя позвонила и начала говорить непривычно милым и участливым голосом, допытываться, что произошло и чем она может помочь. Обычно он был меланхоличным или недовольным. Поводов находилось всегда много: слишком жарко, слишком холодно, слишком высокие цены, слишком открытое платье у незнакомой девушки, слишком вежливый консультант, слишком все не так. Если вдруг она была довольна, это означало, что у кого‐то из ее окружения произошло что‐то плохое: кто‐то развелся, кого‐то посадили, кого‐то уволили с работы – или узнала чью‐то постыдную тайну.
Она работала главным бухгалтером на заводе, и единственное, что ее действительно радовало, – это деньги. Причем тратить она их не любила. Всегда покупала все самое дешевое, со скидками, одевалась невзрачно, редко раскошеливалась на новые вещи детям. Все заработанные честным и не очень трудом деньги она вкладывала в недвижимость. Так она купила сыновьям по квартире и, пока они не достигли совершеннолетия, сдавала задорого, откладывала и копила на что‐то еще. На что она копила – никто не знал. Ее муж был простым водителем грузовика, всю зарплату отдавал жене. Милейший мужчина, но совершенно безвольный: делал все по ее указке, отчего страдал и втихаря выпивал, пока она не видит.
Тетя Тамара приехала через двадцать минут, как будто бы только и ждала этого звонка. Она появилась на пороге с пластиковым контейнером в руках, в котором лежали корзиночки с белковым кремом. На лице сияла широкая улыбка, похожая больше на оскал, и совсем не красила ее вечно недовольное лицо. Короткие темные волосы неподвижно лежали один к одному, намертво скрепленные лаком для волос, а очки с толстыми стеклами визуально увеличивали близко посаженные глаза.
– Настенька, ты заболела? – наигранно всплеснула руками тетя Тамара. – Сказала бы мне, я бы тебе лекарств привезла.
– Спасибо, у меня все есть, – угрюмо ответила Настя.
– Ну и славненько. – Болезнь мгновенно перестала ее интересовать. – Если что‐то надо – говори, отправлю к тебе Гену: он привезет. У меня самой столько работы сейчас, до ночи сижу за отчетами. Понабирали непонятно кого в компанию, приходится все за ними переделывать. Бестолочи. А как твоя работа? Я слышала, ты пошла работать продавцом?
– Нет. Я работаю торговым агентом. Это разные вещи, – с трудом выдавила из себя Настя, пока они шли на кухню. Горло разрывало от боли.
– И тебя взяли без образования и опыта работы? – Тетя удивленно вскинула бровь.
– Да, взяли, и получается очень даже неплохо.
Настя старалась сдерживать закипающий внутри гнев. У тети Тамары был настоящий талант обесценивать все вокруг. Чтобы отвлечься, Настя начала делать чай.
– А я ведь говорила, что нужно идти учиться на нормальную профессию, а не эта твоя мазня красками. Этим на жизнь не заработать. Хотя твой бестолковый отец не разделял моего мнения и хотел, чтобы ты сама решила, куда хочешь идти учиться. Но я ему сказала, что ты еще соплячка, которая ничего не понимает в жизни. Выберешь сейчас себе бесполезное занятие, отучишься, а потом всю жизнь будешь работать в общепите, унося со столов грязные тарелки, чтобы заработать хоть какую‐то копейку.
Настя сжала кулаки и еле сдержалась, чтобы не запустить в тетю электрическим чайником.
«Настя, спокойствие, только спокойствие. Надо просто немного потерпеть. Она ведь не со зла, да? Просто такой человек», – успокаивала она себя.
