– Привет. Андрей, это Настя, мы познакомились в библиотеке. Мне очень нужна твоя помощь!
– Оу, привет! Выезжаю.
Лекарства очень быстро приводили в тонус: горло уже совсем не болело, температура вернулась в норму. Только слабость и заложенность носа все еще беспокоили. Настя надела любимую голубую толстовку, джинсы, уложила волосы и накрасила глаза.
Когда раздался звонок домофона, на улице уже стемнело. Причем стемнело очень резко, буквально за пару минут. Настя все это время лежала на диване, слушала тихую симфоническую музыку и читала «Колыбель для кошки».
Настя посмотрела на себя в зеркало, улыбнулась и пошла открывать дверь. На пороге стоял Андрей, на нем были темные джинсы, черная майка с изображением летящей кометы и очки в черной оправе от Ray Ban. Он больше не выглядел как ботан из «Теории Большого взрыва», он стал похож на стильного программиста. Смущенная улыбка и румянец выдавали его волнение.
В одной руке он держал сумку с ноутбуком, а в другой – пакет из гипермаркета «Корона». Настя жестом пригласила пройти внутрь.
– Держи, это тебе. – Он протянул пакет и начал снимать обувь.
– Классная майка, теперь мне тоже нужна такая. – Настя показала ему татуировку на руке с изображением кометы.
Пакет был тяжелый, Настя опустила его на пол. Слабость от болезни все же сказывалась.
– Ой, прости. – Андрей снова взял его в руки. – Где у тебя кухня?
– Пойдем.
Он начал выкладывать на стол пакеты с апельсинами, грейпфрутами, лимонами, бананами, ананасом.
– Ананас? Серьезно? – Настя удивленно вертела его в руках.
– Ну, я не знал, что тебе лучше взять: решил взять все, где есть много витаминов, – начал оправдываться Андрей. – Витамины я, кстати, тоже взял. И жаропонижающее.
Настя начала разбирать пакет вместе с Андреем и достала оттуда четыре шоколадки: молочную, горькую, белую и молочную пористую. Она вопросительно посмотрела на Андрея.
– Что? – невинно развел руками и улыбнулся. – Тут я тоже не знал, какая тебе больше нравится: решил взять все виды. Там еще есть пирожные «наполеон», на случай если ты не любишь шоколад. А ты, кстати, знала, что его так назвали не в честь французского полководца, а в честь итальянского города Неаполь? Там впервые придумали пропитывать слоеное тесто заварным кремом и назвали десерт «Наполитано».
– Откуда ты все это знаешь? – засмеялась Настя. – А, ну да, все никак не привыкну, что ты прочитал половину Национальной библиотеки.
– Не половину, на это мне и нескольких жизней не хватит. Но я к этому стремлюсь. – Андрей улыбнулся.
Настя сделала чай, нарезала фрукты, взяла шоколад, и они пошли в комнату. Она во всех подробностях рассказала о приключениях с поиском Анны, про то, как ездила в Гродно, как попала под ливень, а потом показала ему документы, которые нашла в тайнике подвала. Андрей долго крутил их в руках, внимательно изучая даты и события. Какие‐то он сразу откладывал в сторону, а какие‐то долго рассматривал.
Они допили чай, по очереди пробуя все четыре вида шоколада, а затем Андрей достал из сумки ноутбук. Он стал очень серьезным, начал быстро печатать непонятные символы, как программисты в библиотеке. В конце концов торжествующе нажал Enter, и на экране появилась та самая база банных из архива, которую Настя уже видела на прошлой их встрече.
– Этой базой можно пользоваться только внутри библиотеки. Вне ее стен к серверу нельзя подключиться. Но я смог сломать систему и войти в нее через VPN. База данных думает, что мы сейчас находимся в библиотеке, – пояснил он. – Я уверен, что совсем скоро эту технологию будут использовать вообще везде.
Они сделали по глотку горячего чая и закинули в рот по кусочку шоколада. Насте больше всего понравился молочный пористый шоколад, а Андрей налегал на белый.
– Так, давай рассуждать логически. – Андрей выпрямился и сложил руки в замок. – Вот наступил конец войны. У нас есть девочка, которой исполнилось к тому моменту одиннадцать лет.
– Большая часть ее жизни прошла на войне… – грустно протянула Настя, отпив еще глоток чая.
– Так вот, у нас есть девочка, чьи родители и брат умерли, – Андрей заговорил тоном типичного следователя из детективного сериала. – Вряд ли она в таком возрасте знала адреса и фамилии других родственников, даже если они остались живы. А это значит, что ее, скорее всего, забрали в детский дом. После войны это была достаточно частая практика. При поступлении туда должны были ввести в базу данные ребенка.
– Дату и год рождения мы можем не трогать, потому что с ними, скорее всего, напутали, – со знанием дела сказала Настя. – Учет в те годы велся так себе. Все записывали примерно и со слов людей. Девочка наверняка могла забыть даты после всего, что ей пришлось пережить.
– Да, оставляем только имя и отчество. Диапазон по возрасту ставим с погрешностью в три года на всякий случай. Больше никаких данных у нас нет. Итак, у нас есть триста сорок вариантов, это очень много. И сузить поиск мы не можем. Хотя… Подожди-ка.
