— Да. Как принято считать, масонство ведёт начало от средневековых строительных гильдий каменщиков, однако существуют теории о более древнем происхождении масонства — от ордена тамплиеров или братства розенкрейцеров. Название «масон» буквально переводится как «вольный каменщик».
— Каменщик, — повторил Саблин. Упоминание братства розенкрейцеров на секунду перенесло следователя в историю двухлетней давности, когда он вместе с Филиппом Смирновым оказался втянут в события по поиску древнего египетского артефакта — Изумрудной скрижали[5].
— Да, вот такая история, — резюмировал Леонид Викторович.
— Понятно, — следователь поставил чашку на поднос. — Что ж, спасибо вам большое. Было увлекательно вас слушать.
— Не за что. Обращайтесь, — Твердовский пожал руку майора. — Надеюсь, вы найдёте мой перстень.
— Будем стараться. Всего доброго.
— До свидания, — отозвалась Лера Эдуардовна.
Вернувшись в отделение, Саблин обнаружил, что в кабинете его уже ждала Дина.
— Товарищ майор! — сразу выпалила она. — Всех обзвонила! Жёны Мечникова и Дорофеева подтвердили, что их мужья состояли в масонском ордене. Гуль долго ходил вокруг да около, но в итоге тоже признался, что один из них. И все трое мужчин регулярно посещали ЦДЛ. Там проводились встречи ложи.
— Молодец, — сказал на ходу Саблин, вытаскивая из пачки сигарету и закуривая. — Это же нам подтвердил Твердовский. Он знал всех потерпевших, кроме Арно. Видимо, художник посещал ЦДЛ задолго до того, как там начали собираться наши фигуранты.
— Что же получается, — Синицын сел на стул у рабочего стола следователя, — все пятеро: Мечников, Дорофеев, Гуль, Арно и Твердовский были масонами и носили кольца, которые, по словам минералога, являлись знаком их принадлежности к ложе? Так, что ли?
— Да. Получается, так, — кивнул майор. — Кольца с камнями имели смысл для масонов, так как это братство вольных каменщиков. Но главное, что они все посещали ЦДЛ! Вот наша зацепка! Преступник мог их всех там видеть!
— И заприметить кольца, — добавила Дина.
— Верно.
— Значит, Сороку надо искать в ЦДЛ?
— Похоже, что так.
— Но он может быть сам масоном, а мог просто быть посетителем. Это же ресторан! — заметила Дина.
— Тоже верно. А ещё вероятно, он там работает. Предстоит выяснить, — Саблин стряхнул пепел в пепельницу. — Только я думаю, все эти люди, у которых пропали перстни, не единственные, кто туда ходит. Отсюда вопрос: почему именно эти кольца?
— Возможно, в них какие-то особенные камни, имеющие особую значимость для масонов? — предположил Синицын.
Саблин вздохнул.
— Эх, чёрт, хорошо бы побольше узнать про этих… масонов.
— Так, вы можете спросить у вашего знакомого. Он же специалист по всяким тайным организациям. Помните, он говорил?
— Кто? Оболенцев?
— Нет, писатель. Смирнов.
Саблин бросил недовольный взгляд на лейтенанта. Он и сам об этом уже подумал, когда услышал про розенкрейцеров. Но звонить Филиппу ему было неудобно. Это означало сделать первый шаг, показать, что их конфликт в прошлом. Нет, он бы рад помириться и всё забыть, как-никак год прошёл, но решиться на примирение сложно. Вот если бы Смирнов сам позвонил, майор с радостью бы возобновил общение.
В дверь постучали.
— Войдите!
Заглянула девушка в форме младшего лейтенанта.
— Товарищ майор, к вам пришли.
— Кто? — майор затушил сигарету.
— Филипп Смирнов.
Писатель нервничал, пока девушка вела его по коридору к кабинету Саблина и уточняла, свободен ли следователь. Идея обратиться к нему и попросить поднять материалы расследований смерти матери и Бориса Осипова пришла к Филиппу сразу, но он колебался. Они не очень дружелюбно расстались с Саблиным год назад и не общались всё это время. Поэтому Смирнов готов был встретить холодность в отношении себя от следователя, но, конечно же, в глубине души надеялся на обратное.
— Проходите, — пригласила девушка, пропуская в кабинет.
Саблин, увидев Филиппа, встал с места.
Секунду они смотрели друг на друга, а затем майор улыбнулся и подошёл к писателю.
— Филипп! — произнёс он. — Давно не виделись!
— Привет, — писатель почувствовал облегчение, сменившееся на удовольствие от своего решения, и радость видеть старого друга.
Они обменялись рукопожатиями, а потом Саблин, чувствуя переполнявшие его эмоции, обнял Филиппа, похлопав его по спине.
— Привет, привет, дружище.
— Прости меня за тот раз, — сказал писатель, — я был идиотом.
— Забудь, — отмахнулся майор, — мы оба вели себя неадекватно. Каждый извлёк свой урок. Оставим всё в прошлом.
— Согласен, — улыбался Филипп. — Я дико рад тебя видеть!
— Взаимно!
Максимова и Синицын, наблюдавшие картину встречи, не понимали, о чём идёт речь, так как и понятия не имели, что между писателем и майором произошла размолвка.
— Не поверишь, но собирался тебе звонить, — признался Саблин.
— Похоже, я это почувствовал и опередил тебя.
— Да, и очень кстати! У нас тут новое дело, и мне бы очень пригодились твои знания.
— В какой области? Неужели нашли какой-то артефакт?
