Зайдя внутрь, Смирнов сразу же обратил внимание на старинные деревянные окна, некоторые были с прекрасными цветными витражами. В основном зале, заставленном столиками с белоснежными скатертями, писатель увидел шикарную огромную люстру, как говорили — подарок Сталина, под деревянным потолком, отделанным широкими мощными балками; старинные гобелены на стенах и камины с крупными порталами. В центре зала красовались та самая масонская лестница, о которой Филипп рассказывал следователям, сделанная, как считалось, без единого гвоздя, и две резные колонны из сандалового дерева. Весь декор помещения навязчиво создавал впечатление средневековья и наводил на мысль, что здание до сих пор хранит свои секреты и потайные комнаты.
— Впечатляет, — произнёс Саблин, осматриваясь.
— Да. Очень. Но что мы тут собираемся искать?
— Нашего вора.
— И как ты планируешь это сделать?
— Я предполагаю, что он либо постоянный посетитель, возможно, даже сам масон, либо он тут работает. Иначе как он узнал о перстнях?
Саблин внимательно оглядел зал. Хоть он так легко и ответил Филиппу, но задача была не из простых. Если преступник завсегдатай ресторана, то не факт, что он придёт сегодня. Найти будет сложно. Если же работает здесь, то он должен быть не новичок, а служить тут достаточно долго, чтобы понять: кто есть кто, знать о масонах и заметить кольца.
Следователь изучил всех официантов в зале. Внимание его привлёк немолодой мужчина в длинном белом переднике, с правильной гордой осанкой, седовласый.
— Идём, — скомандовал майор.
Они с Филиппом прошли через весь зал и сели за столик у витражного окна, недалеко от того места, где стоял официант, на которого Саблин обратил внимание. Интуиция и нюх ищейки часто выручали следователя, и на этот раз он решил не игнорировать свои чувства, следуя инстинктам.
— Добрый день, — к столику подошёл менеджер зала — высокий молодой мужчина в тёмном костюме. — Меню, пожалуйста. Официант подойдёт к вам через несколько минут. Приятного отдыха.
— Благодарю, — отозвался Филипп, открывая перечень блюд и напитков в мягкой обложке.
— Слушай, я совсем закрутился с этим делом, — сказал Саблин. — А ты чего ко мне-то пришёл? Не просто так же?
— Да, не просто, — писатель положил меню на стол, — хотел кое-что обсудить.
— Что? — вопросительно кивнул майор.
— В общем, тут такое дело, — писатель достал из рюкзака снимок. — Вот, — он протянул его Саблину.
Следователь внимательно взглянул на фотографию, потом на оборотную часть, где увидел надпись «Даурия, май, две тысячи четырнадцатый год, мы с Мироном».
— И что это?
— На снимке моя мать, Софья Журавлёва.
— Правда? Хм. Приятная женщина. А мужчина?
— Не знаю.
— Но ты вроде бы говорил, что твои родители умерли?
— Да. В этом-то и дело. Точнее, не совсем в этом. Короче, фото сделано за месяц до смерти мамы. Она ездила в эту самую Даурию, но я вообще не помню об этом. Мне стало интересно, и я поехал в редакцию газеты, где она работала, узнать, зачем мама туда ездила.
— Не удивлён. Очень в твоём стиле.
— Ага. В редакции мне сказали странную вещь. Мать работала над какой-то историей в Даурии. Это Забайкальский край. И связано это было с монголами.
— Монголами? — с интересом переспросил майор. Пару лет назад он увлекался подкастами о Чингисхане. Много тогда прослушал лекций на эту тему.
— Не знаю уж, что в этом сюжете её привлекло, но как раз в Даурию она ездила искать материал. Там вроде как у неё был источник, который обещал рассказать больше. Даурия находится на стыке трёх границ: России, Китая и Монголии.
— Ну может, какие-то новые сведения о монгольских походах обнаружила? История того периода разнится. Многое до сих пор не подтверждено.
— Может. Но не это самое странное. С матерью в Даурию ездил коллега-журналист. Борис Осипов. Он тоже занимался сюжетом. По возвращении оттуда мама попала в автомобильную аварию, а Осипов покончил с собой.
Саблин пристально взглянул на писателя, нахмурившись.
— Хочешь сказать, их смерти — не случайность?
— Ну… не знаю. Я поговорил с женой Осипова. Она утверждает, что её муж не был склонен к суициду. Кроме того, моя мать тоже была прекрасным водителем. Никогда не гоняла, вела машину всегда медленно и аккуратно, а дорога, где всё случилось, широкополосная и прямая.
— Что нужно от меня?
— Я хотел тебя попросить поднять дела. Понимаю, мне, наверное, нельзя их будет посмотреть, но, возможно, ты взглянешь? Нет ли там чего-то… необычного, странностей, несостыковок.
— Когда это случилось? — Саблин перевернул снимок и ещё раз взглянул на надпись. — Десять лет назад.
— Да.
— Хм. Давненько.
— Это важно для меня, Лёш. Просто посмотри. Если ничего такого нет, я успокоюсь.
— Ты не успокоишься, — усмехнулся следователь. — Уверен, ты уже купил билет в Даурию. Поедешь выяснять, что за историю писала мать.
Филипп рассмеялся.
— Ты отлично меня знаешь!
— Ещё бы! За столько лет!
— Ты прав. Я поеду туда. Хочу знать, над чем работала мама.
— Понимаю, — майор вздохнул. — Ладно. Сделаю что смогу.
— Спасибо.
В этот момент к столику подошёл официант.
