Значит, могла найтись какая-то новая информация, связанная с Чингисханом, или его потомками, или с завоевательными походами, что привело мать и Осипова именно в это место. Но что?
Писатель вспомнил про источник, который планировал поделиться с журналистами данными, видимо с этим связанными. Возможно, он и есть как раз тот самый Мирон с фотографии?
Филипп вздохнул. Сам он ничего сейчас не выяснит. Мало данных, и не зная, что конкретно вызвало интерес в Даурии, понять что-либо невозможно.
Нужно ждать документов от жены Осипова, а потом… Писатель на секунду задумался, соображая. А потом ехать в Даурию.
Да! Так он и поступит. Поговорить с Мироном, если, конечно, он там ещё живёт, будет нелишним. В конце концов, съездить в Забайкальский край будет интересно. Он там не был. А места, говорят, там фантастически красивые!
Утром, пока Филипп завтракал, зазвонил мобильный телефон. К удивлению писателя, это оказалась Ирина Осипова, жена журналиста, с которым Софья Журавлёва ездила в Даурию.
Писатель не ожидал, что женщина проявится так скоро, хотя, безусловно, ждал этого.
Ирина сообщила, что нашла вещи Бориса и готова передать их, но необходимо за ними приехать к ней домой, так как сегодня у женщины был выходной.
Моментально согласившись и записав адрес, Филипп закончил с едой, собрался и поехал в пригород, где Осипова проживала в таунхаусе.
Дорога заняла сорок минут, и вскоре писатель оказался в приятном посёлке, где были выстроены небольшие двухэтажные однотипные дома, плотно примыкающие друг к другу.
Ирина встретила Смирнова на крыльце, пригласив зайти. Внутри коттедж оказался уютным и современным, просторным: кухня и большая гостиная с выходом в сад на первом этаже и две спальни на втором.
— Вот всё, что удалось найти, — кивнула Ирина на большую коробку на столе. — Там бумаги, блокноты, наверное, записи Бориса, какие-то камни, книги, фигурки… Не знаю, может, как раз из Даурии. Одежду я давно выкинула, а остальные вещи, думаю, вам будут не интересны. Они для меня как память, а это можете забрать. Собственно, я эту коробку даже не перебирала. Он как приехал, сам сложил всё сюда, я и не трогала.
— Большое спасибо! — довольно поблагодарил Филипп.
— Да не за что. Так странно, что после стольких лет всплыла вся эта история, — Ирина присела на стул. — Я тогда тяжело это пережила, понимаете? А сейчас словно опять накатило.
— Да, понимаю вас, — писатель вздохнул. Он и сам ощущал нечто подобное. События десятилетней давности, которые, казалось, остались давно в прошлом, всплыли новыми красками, а эмоции непонятными отголосками чувствовались с новой силой: не так больно, но не менее остро.
Попрощавшись с Осиповой, Смирнов поехал домой. Но, сгорая от любопытства, он остановил машину на обочине и открыл коробку.
Первое, что он увидел, — книги: «История монгольско-цзиньской войны», «Жизнь замечательных людей: Чингисхан», «Озеро Байкал». Зная теперь немного о событиях монгольских завоеваний, Филипп предположил, что именно в первой книге идёт речь о завоевании территорий Забайкалья и Сибири, так как с них начал свои походы Чингисхан, готовясь к войне с империей Цзинь. Но при чём тут озеро Байкал — непонятно.
Дальше лежали рукописные листы. Их было очень много. Видимо, черновики статьи, но писатель решил изучить их позже. В середине коробки показались блокноты, также с записями Бориса, а дальше — несколько крупных необработанных минералов непонятной породы, металлические древние монетки с иероглифами, похожими на китайские, бусы из засохшей травы и цветов, — неужели всё это из Даурии?
Филипп с интересом рассматривал предметы, выкладывая их на сидение автомобиля рядом, когда на самом дне показалась маленькая картонная коробочка.
Писатель достал её и открыл. Секунду он не моргая смотрел на предмет внутри. Затем достал его, покрутив в руках.
— Вот чёрт!
Смесь удивления, шока и накатывающего волнения накрыла Смирнова.
Быстро покидав все вещи обратно в коробку, кроме последней находки, он завёл двигатель и поехал в город.
Саблин закурил сигарету, разглядывая таблицу с информацией расследования на доске. Теперь на ней было восемь колонок, в каждую вписаны детали по ограблениям. Сверху следователь сделал запись «масоны» и подчеркнул красным маркером, как объединяющий фактор.
Картина вырисовывалась понятная: преступник, которого окрестили Сорока, забирал старинные перстни, принадлежавшие известным людям в прошлом и имеющие отношение к масонам либо в настоящем, либо в минувшие эпохи. Совершая кражи, Сорока использовал неизвестный токсин, чтобы одурманить жертв. Предположительно, это он делал с целью остаться не запомненным, так как у многих пострадавших токсин вызывал галлюцинации. Своих жертв он нашёл в ресторане ЦДЛ, где якобы собиралась масонская ложа. Однако двух пострадавших Сорока вычислил как-то иначе, а про перстень Пушкина мог узнать из интернета.
Подоплёка ясна. Оставалось узнать самое главное: кто этот Сорока и зачем ему кольца?
Идей у Саблина не было. Фигово.
