— Не знаю, способны ли животные негодовать из-за того, как обошлись с их товарищами, и мстить за это, — закончила она. — Но, если они способны на такие чувства, причина их нападения в этом. К тому же это были очень странные лисы...
— Вы сказали — белые?
— Да. Я таких никогда не видела... — Саранна опять засомневалась, потому что вспомнила: видела. В ее «сне» эти белошерстные лисы отчетливо выделялись под луной. К счастью, Джеррад Фок как будто не заметил этой заминки.
— У многих видов животных встречаются альбиносы. Хотя встретить двух альбиносов сразу действительно необычно. Но мне придется поговорить с Коллисом Партоном и с миссис Уэйли. В Тенсине всегда существовали строгие правила обращения с лисами. Некоторые очень привыкли к капитану. Помню, во время одного из моих памятных посещений мы увидели большую лису, сидящую на стуле в библиотеке. Она смотрела на нас серьезно, как судья со своей скамьи. Капитан даже кивнул зверю, словно доброму знакомому, встреченному в гостиной. Знаете, он оставил в своем завещании строгое распоряжение никоим образом не тревожить лис. Мне кажется, Коллис Партон и его жена получили определенное наследство за соблюдение этого условия завещания. И едва ли Партон обрадуется тому, что его сын ставит под угрозу получение этого наследства. Да, нужно будет поговорить с ним перед отъездом.
Они прошли в сад, где Дамарис оставила Саранну. Когда они подходили к небольшому, похожему на комнатку пространству между изгородями, появилась и сама девочка. Она вопросительно посмотрела на них, потом улыбнулась мистеру Фоку.
— Саранна рассказала вам? — спросила она.
— О чем? — спросил он.
Саранна быстро отпустила его руку, желая предупредить Дамарис, не на шутку обеспокоенная тем, как бы девочка не рассказала о случившемся. Хотя доброе отношение Фока к ней в последние несколько минут ободряло и она знала, что он сдержит слово и заставит Руфуса отказаться от жестокостей, все равно не было смысла посвящать его во все подробности. Он мог рассказать Гоноре.
Дамарис чуть склонила голову набок и озорно посмотрела на него:
— Пожалуй, лучше не надо... — Она как будто размышляла.
— Вы дразните меня, мисс Дамарис, и мне придется раскрыть вашу тайну, чтобы не ударить в грязь лицом, — рассмеялся он. — Не очень напыщенно звучит?
Дамарис захихикала:
— Пытаетесь быть мистером Свейном? Мне он кажется дурачком.
— Леди, вы глубоко ранили меня! — Мистер Фок принял такую позу, что Дамарис откровенно расхохоталась.
— Я слышала однажды, он так говорил, — кивнула она. — Она ему нравится, очень. Но не волнуйтесь: он не имеет значения.
— А вот вы знаете кое-что, имеющее значение, — накинулся он на нее. Хотя говорил он легко, в словах его чувствовалась решимость. Дамарис стала серьезной и стояла, теребя передник. Вдруг ее лицо утратило всякое выражение, как будто все ее внимание теперь было обращено на что-то другое.
— Да, я кое-что знаю, — согласилась она. — Но тайна не моя, а дедушки. И я дала слово...
— А слово вы держите, Дамарис. — Это был не вопрос, а утверждение.
Она гордо подняла голову:
— Всегда держала.
— Иногда, Дамарис, тайна раскрывается, сколько бы обещаний вы ни давали. Если придет такое время и вам понадобится помощь... — он перевел взгляд с девочки на Саранну и обратно, как будто это относилось к ним обеим, — дайте мне знать. Обещаете?
Дамарис ответила не сразу. Она внимательно посмотрела ему в лицо.
— Хороший сосед, — добавил он, — все равно что найденный клад.
На лице Дамарис отразилось удивление. Очевидно, не она одна была способна цитировать мудрецов чужого народа. И тут же, быстро, как жалит пчела, она ответила:
— «Это ваша лампа. Не делайте дыр в бумаге, которая ее покрывает».
— И что же это означает? — спросил он.
Она пожала плечами:
— Сами должны знать. Саранна, нам лучше вернуться. — Она больше не была дразнящей озорницей. Как будто цитата мистера Фока захлопнула какую-то дверь между ними. Дамарис взяла Саранну за руку, с неожиданной грубостью избавляясь от Джеррада Фока. Но тот только задумчиво посмотрел на нее и отступил в сторону, кивнув Саранне в ответ на слова благодарности. Дамарис нетерпеливо тянула ее за руку и наконец увела.
— Почему ты так груба? — спросила Саранна, когда они отошли достаточно далеко, чтобы он не услышал. — Ты должна извиниться перед мистером Фоком...
— Он не имеет права! — яростно перебила Дамарис. — Не имеет права говорить так! Он не друг, если собирается жениться на ней, он только пользуется дедушкиными словами. Я хотела... хотела спросить его, знает ли он о дедушкиной книге... не взяла ли она ее. А теперь не стану! Она все ему расскажет, и он поверит. Дедушка один раскусил ее, он знал все ее хитрости.
— А что ты вообще делала с ним? — добавила она немного погодя. — Что он делал в саду? Ее здесь нет!
Девочка так разволновалась, что Саранна решила все ей объяснить. Когда она упомянула, что Руфус увидел подвеску, а потом пытался отнять ее, но его остановили белые лисы, Дамарис резко остановилась.
