— Прибыли ваши силы, я вижу. Прекрасно, Виринг. Вы найдете все, что нужно капитану, в расселине скалы на мысе над самым уровнем прилива. Скала, в которой расселина, самая высокая из всех.
Доктор вышел, прихватив с собой боцмана. Тот в одной руке нес лампу, а в другой, словно для равновесия, абордажную саблю.
Персис подошла к столу, взяла пустой стакан и налила вина, не обращая внимания на брызги, которые полетели на скатерть. Потом она вложила стакан в руку Крю. Тот с отсутствующим видом поднес его к губам и отпил. Девушка видела напряженное выражение его лица, сжатые губы. Сколько он еще продержится? Ему надо лежать, а не напрягать снова и снова все свои силы. Но она инстинктивно знала, что теперь никто не сможет остановить его, пока дело не будет завершено.
Плач Лидии сменился всхлипываниями. Лицо ее покраснело, она ни на кого не смотрела, сжавшись в кресле, в котором раньше казалась воплощением гордости.
— Сестричка, — нарушил молчание Гриллон, — я и вас должен поблагодарить за участие...
Но прервал его не Крю, а Лидия. Она выпрямилась и указала на Персис трясущейся рукой.
— Разве вы не видите? — Голос ее снова перешел в крик. — Смотрите, что она держит! Она... Леди...
Персис почти забыла про кинжал в руке. Она взглянула на него и уронила на стол. Тот упал со стуком. Глаза наблюдающих кошек с тускло-черной рукояти сверкали холодно, словно пребывали где-то далеко от этого времени и места.
— Он... он из веера... из поддельного веера, который не раскрывается, — пояснила Персис. — Но очень похожего на настоящий веер.
— Даже призраки, — завывала Лидия, — против нас!
Персис ожидала, что Гриллон или Крю высмеют эту глупость. Но вместо этого увидела, что мужчины смотрят на кинжал, как на какое-то странное и необъяснимое знамение.
— Призраки... — тихо и неуверенно прошептал Гриллон. — Может, вы и правы, моя дорогая... — затем он повернулся к Крю: — Величайшая глупость из всех...
— А именно? — спросил Крю, когда Гриллон не закончил фразу.
— ...неправильно выбрать женщину. Этим кинжалом донья Исабелла прикончила своего злейшего врага. Так, Вальдес?
Смуглый человек, который предъявлял претензии на остров, смотрел на веер широко раскрытыми глазами. Он заметно вздрогнул.
— Когда-то рассказывали, — заговорил он, — что она слишком много знала. Знала то, чего лучше не знать. Веер был частью ее приданого, она никогда не показывалась без него. Но то, что вееров было два, никто не знал. Только... говорят, она обладала мужеством, которому позавидовал бы мужчина.
— В этом она не одинока, — добавил Крю. Он протянул руку над поддельным веером, в котором скрывалось лезвие, и прежде чем Персис поняла, что он делает, она почувствовала его крепкое теплое пожатие. И у нее не было ни сил, ни желания освободиться.
— Как я уже сказал, — Гриллон решил, что за ним должно остаться последнее слово, — следует правильно выбирать женщину, Леверетт. Ваше дьявольское везение по-прежнему с вами.
— И всегда будет, — ответил Крю с той же твердостью, с какой держал руку Персис. И Персис Рук впервые в жизни поняла, что поверит во что угодно. Если это скажет капитан рекера.
Когда корабль входил в гавань, Саранна смотрела не на Балтимор, а в море, на свободу. На пути из Нью-Йорка ей невыносимы были духота и теснота каюты. Теперь по крайней мере появилась причина подняться на палубу, и она глубоко вдыхала соленый воздух, освежающий, как аромат сирени, который так любила мама. Саранна, дочь морского капитана, она никогда прежде не бывала в море.
Не впервые она задумалась, почему не выходила в море мать. Многие капитаны берут с собой жен; даже дети рождаются в море или в самых далеких уголках земли, где бросают якорь американские клиперы.
Мать очень любила дальние края. После гибели отцовского китобойца каждое пенни доставалось им с трудом, но мать все равно покупала зачитанные потрепанные книги о путешествиях. Саранна и сейчас видела, как та сидит, поглаживая пальцами гладкую лакированную крышку китайской шкатулки, рассказывающую о далеком загадочном Китае, откуда приплыла. Китай всегда притягивал, пленял дочурку Ке-туры Стоувелл. Конечно, женщинам запрещено было приезжать туда. Китайцы заставляли жен капитанов высаживаться в Макао и ждать, пока корабли их мужей вернутся из Кантона. Но Саранна с детства предпочитала мамины книги волшебным сказкам.
— Мисс Стоувелл...
