Чем ближе корабль подходил к причалу, тем сильнее волновалась Саранна. Ее тревога еще усилилась, когда корабль пришвартовался и на берег перебросили трап. Их никто не встречал. Она знала, что мистер Сандерс хочет побыстрее освободиться от своих обязанностей и заняться собственными делами. Но он не мог просто оставить ее здесь, с обшарпанным матросским сундучком у ног.
На помощь ей пришел мистер Фок. За ним остановился экипаж, похожий на самые элегантные кареты Нью-Йорка.
— «Тритон» пришел раньше времени. — Мистер Фок кивнул в сторону корабля. — Но это не причина доставлять леди неудобства. Мэм, если вы с мистером Сандерсом позволите...
Адвокат обрадовался такому выходу. Он кивнул, и мистер Фок сам взялся за веревочную ручку матросского сундучка и легко, несмотря на тяжесть, передал его кучеру, который закрепил сундучок наверху.
Чувствуя, что доставляет всем множество хлопот, Саранна съежилась на краю сиденья, отказываясь насладиться удобством экипажа. Она никогда раньше не ездила в таких. Ей так хотелось побыстрее доехать до места и избавить спутника от своего невольного вторжения в его жизнь, что она не смотрела на улицы, по которым они проезжали.
Уличные шум и теснота напомнили ей о суматохе, которая так напугала ее в Нью-Йорке. Но она заметила черные лица, которые в Нью-Йорке не встречались. Экипаж между тем выехал из припортового района на широкие, обсаженные деревьями улицы. На ветвях уже проклюнулась весенняя листва.
Карета описала полукруг перед одним из самых больших домов, и мистер Сандерс постучал в дверь. Саранна сказала несколько слов благодарности мистеру Фоку, который помогал спустить с крыши кареты ее сундучок.
Когда дверь открылась, перед мистером Сандерсом оказался чернокожий слуга. Саранна, кутаясь в шаль, чуть приподняла подбородок. В конце концов, она в доме брата. И хоть одежда ее бедна, а в доме ей наверняка не рады, никто не должен заметить, что она чувствует, с каким страхом ждет встречи с хозяевами. Назвать этот дом своим она не могла.
Слуга с поклоном впустил их. Саранна коротко попрощалась с мистером Фоком, который, к ее облегчению, не собирался зайти. Чем меньше перед ней теперь было людей, тем лучше. Девушка неохотно вошла в широкий главный холл.
Несмотря на рассказы мистера Сандерса о богатстве и влиянии брата, Саранна не была готова к тому, что увидела. Роскошь и элегантность обстановки настолько превосходили обстановку в доме, где они с матерью жили в Сассексе, и в скромном особняке в более счастливые дни в Бостоне, что Саранна растерялась.
Так много полированного дерева и начищенного металла, такие яркие ковры и занавеси... с первого взгляда девушка могла не отличить один предмет от другого. А на второй взгляд ей не дали времени.
По центральной лестнице грациозно спускалась женщина из числа тех, что сразу привлекают к себе общее внимание.
В выражении ее лица не было и тени тепла или радости встречи. Напротив, в чертах читалась легкая напряженность, как будто ей предстояло выполнить неприятную обязанность. Рост чуть выше среднего, аккуратно уложенные под чепчиком с черными кружевами и розовато-лиловыми лентами светлые пряди, широкое роскошное платье того же цвета, что ленты, — все это придавало ей величественности.
Незнакомка ступила на натертый пол холла и смерила Саранну насмешливым взглядом, отчего девушка еще острее ощутила недостатки своего наряда. За кружевным воротником, обрамлявшим острый подбородок женщины, Саранна мельком увидела себя в высоком настенном зеркале.
Она походила на оборванное пугало. Черты лица были слишком острыми, скулы — слишком широкими, на коже веснушки, лишь немного побледневшие на слабом зимнем солнце. Под глазами по-прежнему темные круги, следствие недосыпания, печалей и горя, ожидания смерти, которую она не могла предотвратить.
Войдя, Саранна откинула вуаль. Волосы едва виднелись из-под старой шляпки, но на фоне бледной кожи и мертвенной черноты немодных поношенных платья и шали они казались необычайно, возмутительно рыжими. Девушка никогда не считала себя красавицей, но до сих пор не понимала, насколько женщина в тусклом немодном платье проигрывает рядом с изящно одетой.
— Саранна? — Женщина осмотрела ее с ног до головы, отмечая все потертые, обтрепанные и залоснившиеся места на платье гости и перетершиеся шнурки слишком старой шляпки — все то, что определенно не украшало Саранну. — Наверно, следует сказать «тетя Саранна»?
Итак, это Гонора, дочь Джетро. Да, по странному капризу судьбы она приходится теткой этой ослепительной хозяйке дома, хотя Гонора старше ее на несколько лет.
Гонора рассмеялась — звонко, словно столкнулись две сосульки.
— Конечно, это глупо! Ты так молода, совсем ребенок! Я буду звать тебя Саранной. А я Гонора...
Она величественно наклонила голову. Ясно было, что она, как ей кажется, достойно исполняет свой долг по отношению к человеку, не стоящему того.
Негодование Саранны вытеснил гнев. Но она никогда, никогда не покажет Гоноре (твердо решила она), никогда не покажет ей, как глубоко ее задели голос и поведение этой женщины.
