Вы скажете, что это очень далеко от Петра и Павла? Вовсе нет. Это было наше маленькое «огорчение». Здесь мы ничем не превзошли век апостольский. И не надо обижаться. И не торопитесь проклинать. Не жалко потратить годы и десятки часов бесед и молитв, чтобы приобрести брата своего, который тоже — дитя Божие, и нам обоим приготовлен наш родной отеческий дом.
Церковь — оправдание многообразия. Всегда были и будут люди, которым претит эта пестрота жизни и мнений. Еще античные философы заподозрили в многообразии сущего какой-то непорядок и вызов их стерильному мышлению. Мы очень разные, и это хорошо. Церковное многообразие — это настоящее испытание для верующего человека. Нам естественно искать стройные и понятные схемы, четкие формулы, которые отрезают от Церкви все лишнее, но очень часто это всего лишь человеческие мерки.
Церковное многообразие — не просто вопрос терпимости и хорошего воспитания. Апостолы Петр и Павел смотрят на нас с иконы. Два очень разных человека жили Христом и только Христом и проживали эту Христову жизнь очень по-разному, порой даже совершая ошибки, иногда не понимая друг друга. При всей непохожести это были невероятно близкие люди, потому что их единство было единством во Христе. Не в политической программе, не в культурных пристрастиях, не в философских системах, не в ритме благочестия или литургической практике. Они жили Христом, и именно из этого нам надо исходить, когда мы встречаем в Церкви так вызывающе непохожих людей. Если он живет Христом — он мой брат, за кого бы он ни голосовал на выборах.
Если среди «самых святых святых» случались огорчения, что уж говорить о нас? Мы тоже ссоримся, ругаемся, подозреваем. Но оглянитесь — с этими людьми вам коротать вечность! Что, если вы угодите со своим «заклятым другом» на одну икону?
Церковь — сообщество непохожих. Случается, что мы не в состоянии найти общий язык с братом во Христе, но мы вместе в одной Церкви, под одним главою Христом, у одной Чаши Господней, а в вечности — на одной иконе Церкви Торжествующей.
В романе одного мудрого колумбийского писателя есть история о том, как целое селение накрыла волна забвения. Люди стали забывать самые элементарные и вместе с тем самые важные истины. Поэтому они решили повсюду вешать себе напоминания, и одним из них была надпись «Бог есть». Кажется, в реальности быть такого не может, но если вы внимательный человек, то обратили внимание, что есть вещи, которые люди предпочитают забывать, хотя скорее это происходит бессознательно, без дурных намерений.
Богомыслие Креста — самое трудное из духовных упражнений. Мы читаем о подвижниках, которые предавались этому подвигу постоянно. Они не просто созерцали Крест в молчании, но их молитва непостижимым образом соединялась с мыслью о Кресте, становясь молитвенным богомыслием.
Наверное, это очень странно, но впервые я погрузился в это богомыслие на уроке химии. Конечно, мне было далеко до откровений старцев, но именно тогда я неожиданно задумался над тайной Креста.
Дело было в последних классах школы. Пожилая учительница надрывно рассказывала что-то важное о полной горьких превратностей жизни химических элементов, но буйные подростки предавались более волнующим темам, и класс гудел, словно растревоженный улей. Наконец у наставницы сдали нервы:
— Перед кем я тут распинаюсь?
Дети стыдливо притихли, бросая друг на друга укоризненные взгляды, но стыда хватило ненадолго, и уже через минуту вернулся привычный гул.
Вот тогда я и обратил внимание на эту фразу — «Перед кем я тут распинаюсь?», и давно я уже не в школе, но не отпускают меня эти слова, напоминая о самом трудном из духовных упражнений.
Святой Константин Великий видел Крест на небе. Святая Елена искала Крест под землей.
Святой Андрей воздвигал крест над киевскими холмами, а потом и сам был распят на апостольском кресте.
Великие зодчие ставят кресты на шпилях церквей, художники вырезают знамение Распятого на скалах и саркофагах, иконах и фресках. Крест украшает и драгоценные ризы царей, и бедные одежды схимника. Его вешают на хрупкую шейку крещеного малыша, а мужественные коптские христиане выжигают крест на запястье, и где-то в далеких африканских деревушках женщины-христианки носят татуировки креста на лице. Русские не так суровы, зато непрестанно крестятся во время молитвы, прикладываясь к святыне, принимая пищу, заходя в храм, открывая Евангелие и даже задаваясь вопросом:
— А зачем столько крестов? Не слишком ли много напоминаний о Распятии? Не обесцениваем ли мы то уникальное событие истории, которое требует благоговения тишины и простого человеческого уважения?
И это справедливые вопросы.
Или нет?
Что такое Крест? Ответ на поверхности: это орудие казни.
А если не на поверхности? Если остановиться и позволить себе труд созерцания Креста, труд тяжелый и пугающий?
