До начала учебного года оставалось не так уж много времени, и будущий третьекурсник Хогвартса забеспокоился, каким образом ему придётся теперь доставать всё то, что написано в списке для учёбы. Он знал, что в Банке волшебников «Гринготтс» есть — во всяком случае, раньше был — сейф с деньгами его родителей, точнее, отца. Но ведь теперь он не Поттер, и, наверняка, не имеет права на эти деньги. Тем более, что он понятия не имел, где взять ключ от этого хранилища. И что же ему делать? Неужели опять идти на поклон к дяде?! Конечно, разрешение для Хогсмида он подписал не протестуя, но ведь это ему ни пенни не стоило. А Гарри даже не знал, во что обойдутся все вещи и учебники в пересчёте на магловские деньги… Вообще-то, можно было бы узнать у Гермионы, родители которой были маглами, но, к своему стыду, Гарри не знал ни её адреса, ни телефона. Что ж, значит, придётся «просто Гарри» набираться наглости и идти к дяде…
Мальчик решил, что вечером после ужина, когда у мистера Дурсли обычно самое благодушное настроение, попытается заговорить об этом. Но разговор не понадобился: прилетевшая сова вручила мальчику письмо:
«Уважаемый м-р Г. Дурсли! По приезду в Хогвартс прошу Вас зайти в мой кабинет и получить Ваши учебники и принадлежности на учебный год по утверждённому списку. Всё оплачено из средств Совета попечителей Школы. С уважением, П. Помфри».
Гарри успокоился, но вечером всё равно пошёл в гостиную, где отдыхали дядя с тётей, он хотел наконец посмотреть новости и узнать, не сообщают ли о побеге «кошмарного убийцы» Сириуса Блэка. Нет, никаких объявлений не было. Он подумал, что побег не состоялся, и его крёстный по-прежнему сидит в Азкабане. Ему было жаль Сириуса, но он не мог не испытать облегчения, что никакие дементоры возле Хогвартса шнырять не будут.
…Первого сентября мистер и миссис Дурсли очень торопились: им нужно было отвезти племянника в Лондон на вокзал Кингс Кросс и ещё успеть потом на праздник в школу «Смылтингс», где сейчас учился Дадли, а раньше — сам Вернон. Поэтому они высадили Гарри у входа в вокзал, выгрузили его школьный сундук, торопливо помахали руками (точнее, отмахнулись), и тут же уехали. Мальчик нашёл тележку, водрузил на неё свой багаж и покатил к платформам 9 и 10, между которыми был барьер с проходом на невидимую для маглов волшебную платформу 9 и ¾.
Очень непривычно и неуютно чувствовал себя Гарри: совсем один, и среди маглов, и, похоже, среди волшебников. Он так привык, что в магмире с ним всегда рядом были друзья. Да ещё волнение за Сириуса нет-нет, да и царапало его сердце: как он там, в страшной тюрьме Азкабан? Неужели настолько замучен дементорами, что потерял сам себя? Быстро оглядевшись, мальчик пробежал через барьер между платформами и оказался в волшебном мире. Который раньше не сводил глаз со знаменитого Гарри Поттера, Мальчика-который-выжил, и которому теперь не было никакого дела до Гарри Дурсли.
Гарри шёл вдоль «Хогвартс-Экспресса», продвигаясь в толпе к последним вагонам. По пути он ещё успевал вертеть головой в поисках своих приметных друзей: рыжеволосого Уизли и взлохмаченной Грэнджер. Ну, вот, наконец-то он заметил длинного тощего Рона! Ни Гермионы, ни братьев рядом с ним не было, зато был Невилл Лонгботтом. Гарри радостно бросился к ним, но, присмотревшись, сбавил шаг: что-то в его однокурсниках было странное. Может быть, уверенный вид Невилла, которого Гарри привык считать застенчивым, робким, даже трусоватым? Или то внимание, с которым обращался к нему Рон, прежде едва замечавший его? «Ладно, разберёмся», — подумал Гарри и подошёл к однокурсникам:
— Привет, Рон, привет, Невилл. Как отдохнули? Рон, ты чего мне не писал? Со мной такое произошло, ты не поверишь…
Мальчик говорил торопливо, но, заметив почти одинаковое изумление на лицах приятелей, смолк. Они смотрели на Гарри так, как он сам смотрел бы на какого-нибудь совершенно незнакомого младшекурсника, вздумай тот поинтересоваться, словно старый друг, как он провёл каникулы. Или как если бы вдруг заговорил, к примеру, магловский фонарный столб.
— Привет, Гарри, — наконец, произнёс Рон, но голос его был каким-то очень неестественным. — Рад, что у тебя прекрасное настроение, но с чего бы я стал с тобой переписываться? — и он тут же снова посмотрел на Лонгботтома: — Невилл, ты не подумай, я не обещал Дурсли, что буду ему писать…
— Да ладно, — тон Невилла показался Гарри слегка высокомерным, — я и не думал. Привет, Гарри. Как жизнь? Как твои маглы? — и не дожидаясь ответов, он вновь заговорил с Роном: -…И вот, когда Августа привезла меня в Блэкпул…
Невилл продолжил что-то увлечённо рассказывать, Рон его внимательно слушал — и оба мальчика даже не смотрели больше в сторону Гарри. Тот совершенно растерялся и вдруг подумал, что он и Лонгботтом непонятно почему внезапно поменялись ролями. И точно: налетевший сквозняк откинул стильную чёлку со лба Невилла — там виднелся тонкий шрам в виде молнии…
— Шрам… — вырвалось у Гарри.
Невилл резко мотнул головой, вернув волосы на место, и сердито глянул на него:
