— Ну, удачи вам с вашей кошечкой!
— Спасибо, Ксения.
Ольга, несмотря на свое состояние, не сдержалась и хмыкнула. Пришлось сделать вид, что прочитала что-то смешное в телефоне. Эльвира убежала, оставив после себя шлейф тяжелых духов.
— Девчонки, я тоже пойду, — сказала Ольга.
— Тоже кошка? Или у тебя кот?
— Нет, вчера была птица. Перепел. Прикройте, если что.
— Да иди, не бойся. Эльвире сейчас не до нас.
Ольга вышла на улицу. Дождь прекратился, но все дорожки в парке перед церковью превратились в лужи. Ольга вздохнула. Что поделаешь, придется идти в обход. Она подошла к ступенькам перед входом, повязала на голову платок и сделала шаг вперед.
Мужчина, стоявший перед дверью, вдруг повернулся и преградил ей путь.
— Тебе туда нельзя, — тихо сказал он.
— Что за ерунда, — возмутилась Ольга. — С чего вдруг? И почему на ты?
— Ты ведь даже не заметила? Вспоминай. Была весна, но в Турции уже стояла жара…
***
…Была весна, но в Турции уже стояла жара. Они с девчонками решили прокатиться на яхте. Улыбчивые носатые турки, играет какая-то русская попса. Шампанское, танцы, снова шампанское! А потом резко потемнело в глазах. Только бы не упасть…
Она лежала головой на столе и слышала, как вызывали скорую или что там у них. Как суетились между столиками врачи, но почему-то все — мимо нее. Ей хотелось кричать, звать на помощь, но не было сил даже вздохнуть. Наконец, кто-то поднял ее под мышки. Долго молча куда-то тащили. И закрыли мешок на застежку-молнию…
***
Ольга открыла глаза. Незнакомец пристально смотрел на нее, чуть склонив голову набок.
— Меня не спасли?
— Нет.
— Значит я?
— Да.
— Тогда где я?
— Подумай. Котел и черти — страшилки для детей. Ты будешь существовать здесь всегда. Без любви, без веры, без возможности что-либо изменить или исправить. Вечно. Во веки веков.
Они стояли друг напротив друга, и в его бесконечно голубых глазах не было ни капли сочувствия, он просто изучал ее реакцию. А она была настолько потрясена, что не могла сказать ни слова, чувствуя, как волна отчаяния накрывает с головой. Запищал мобильник. Ольга на автомате подняла руку и посмотрела на экран. Пришло сообщение от Андрея. В ту же секунду позвонил Максим.
— Вечно, — повторил незнакомец и, повернувшись, пошел прочь.
Мобильник продолжал звонить. Ольга отключила звук. На улице не то висел туман, не то моросил мелкий дождь. Наваливаясь на мокрые крыши домов тяжелым серым небом, медленно полз по городу очередной понедельник.
Грифель сломался с сухим треском, и Ваня со злостью швырнул карандаш на пол. Несколько человек в аудитории повернули головы на звук, но, скорее, автоматически: ничего не сказали и снова уткнулись в мольберты. Все знали, что последнее время Ваня ходит замкнутый и нервный — ничего удивительного для студента-художника перед сдачей отчетной работы. Натурщица, изобразив на лице смесь презрения и брезгливости, покачала головой. Как всегда после всплеска гнева Ване стало стыдно.
— Извините, я не хотел. Извините… — бормотал он, ползая по паркету между стульями в поисках карандаша. Тот закатился под древнюю чугунную батарею и застрял в комках пыли и паутины с дохлыми сухими мухами. Переборов отвращение, Ваня протянул руку, осторожно, двумя пальцами ухватился за кончик и медленно потянул карандаш к себе. К счастью, он был чистый. Ваня вернулся на место и достал из пенала точилку. Руки его ходили ходуном.
Пытаясь успокоиться, он сцепил тонкие пальцы с давно не стрижеными ногтями в замок, уткнул локти в живот и начал раскачиваться на стуле назад и вперед. Потом выдохнул и снова взялся за карандаш и точилку. На этот раз все получилось. Ваня медленно прокручивал карандаш, наблюдая за тем, как тонкая полоска дерева выползает из-под лезвия и вспоминал, с чего все началось…
…Первый раз он зашел в эту аудиторию ранней осенью, в начале учебного года. Обычный студент: небольшая белесая щетина, немного запущенная стрижка, синяки под глазами. На улице еще стояла жара, солнце слепило, отражаясь от Невы и купола Исаакиевского собора, но в помещении, благодаря толстым стенам и высокому потолку, было вполне комфортно. Обнаженная натурщица — молодая девушка лет двадцати — уже сидела на своем месте. Ваня осмотрелся, выбрал точку, откуда лучше всего было видно ее лицо, и начал быстро, чтобы не терять времени, раскладывать принадлежности.