«Ого, а про такое в первый раз слышу, — думал Павел, пока Алексей не знал, куда деть глаза, и что-то неразборчиво бубнил себе под нос. — Какие у девок интересные вкусы в этой повести». Посмотрел, как Алексей торопливо листал сборник, ища что-то, что окажется безобидным не только по названию.
— Ох уж эта запретная любовь… Что ты думаешь об этом, Алексей Кириллович?
Алексей поднял голову. Неуютно двинулся на стуле, попытался удобнее устроить ногу, которая от долгого сидения в такой позе начала ныть. Ответил вполголоса:
— Когда я учился в кадетской школе… Иногда ходили слухи о таких историях. Но я не знал, что девушки могут так грубо…
Остановился и со смирением почувствовал, как щёки предательски краснеют.
— Ты считаешь всех девушек нежными фиалками?
— Я… Мне кажется, это неправильно пытаться быть тем, кем не являешься.
После некоторого молчания Павел всё же спросил:
— В смысле?
Алексей похолодел, подумав о том, как его слова мог понять брат.
— Они переодевались мужчинами, и отбрасывали приличия, и… равнодушно смеялись над другими. Я думаю, это неправильно.
— Они жили в своё удовольствие, разве нет? Не хотелось ли тебе хоть раз отбросить приличия и делать только то, что по душе? Или мундир давит?
— Приличия необходимы! Наш долг перед людьми должен быть залогом надлежащего поведения.
— Да ты что. Это тебе отец привил?
Алексей нервно укусил себя за губу:
— Нет! Отец ни при чём! Но поведение должно ограничиваться правилами, иначе мы превратимся в зверей.
— Тебе видней.
Алексей почувствовал, что сказал что-то могущее задеть Павла, но ему было так жаль Поля, что согласиться он никак не мог.
— Есть там ещё какие-то рассказы?
Алексей воспользовался возможностью перевести тему, которую предоставил ему Павел:
— Да, конечно.
Поспешил взяться за первый попавшийся, начало которого случайно откроется. «В порту», — перевёл он. Название одарило нехорошими подозрениями, и Алексей задумался над тем, что стоит прочитать нечто иное. Рассказы Мопассана он читал и с морячками общался, так что содержимое весьма вероятно представлялось далёким от безобидного. Алексей колебался, однако желание скорее замять предыдущую тему было слишком велико, а потому он приступил к чтению. То, что выбрать нужно было что-нибудь другое, он понял на описании злачных мест. От столь ярко освещённого порока стало неловко.
Павел внимательно слушал про заморских моряков и то, как Алексей с болезненным любопытством, преодолевая себя, продолжал читать дальше. Вот он перевёл, как рушатся люди под тяжестью свалившегося на них преступления, и буквы начали сначала размазываться, а потом и плыть. Кое-как, постоянно смаргивая, он дочитал до последних слов и умолк.
В палате было слышно, как где-то в углу стрекочет несмотря на зиму сверчок.
Алексею было ужасно страшно, как бы всё могло сложиться, не будь Павел мужчиной. Представлялись одни ужасы. Павел молчал и думал примерно в том же ключе.
Алексей поднял невидящий взгляд от книги:
— Я бы никогда!
— Что ты бы никогда? — голос звучал настороженно.
— Не поступил бы с тобой так.
— При чём здесь я? О чём ты вообще сейчас подумал, а?
Алексей совершенно потерялся. Стало ужасно стыдно. Растерянно шлёпнул губами и сдался что-либо объяснить. Тихо сказал:
— Забудь, пожалуйста.
Ответное молчание было красноречивее слов. Павел пригладился и посмотрел, как Алексей сидит и смотрит на свои колени. Вот он шмыгнул и сам испугался, не ожидая того, что выйдет так громко.
— Если тебе будет нужна помощь… какая угодно! ты всегда можешь обратиться ко мне.
Павел вздохнул и подумал, что Алексея слишком развезло. Конечно, он и сам подумал… о не слишком хороших вещах, но Алексей явно навоображал там что-то из ряда вон.
Алексей посмотрел на вздыхающего брата и нерешительно потянул руку к его плечу под внимательным взглядом тёмных глаз. Робко положил. Шерсть больничного халата заметно кололась в ладонь. Руку не скинули, но и ответного энтузиазма не проявили, однако Алексей воспринял это как толчок к дальнейшим словам:
— Я рад, что ты мужчина, брат.
У Павла на лице был чётко написан вопрос.
— А был бы женщиной, ты был бы не рад?
Алексей подобрал под себя ногу и ойкнул от боли. Поторопился сбивчиво ответить:
— Нет, конечно, был бы рад.
— М.
— Я обидел тебя? — Алексей окончательно запутался.
— Нет, что ты.
Алексей повертел в руках книгу:
— Наверное, ты устал, Павел? Мне стоит дать тебе отдохнуть?
— Ты даже трети книги не прочёл.
— Но, кажется, она не слишком тебе по душе?
— Пока что содержимое — не совсем то, что можно ожидать от любовной книжки.
Алексей погрустнел:
— Я понял, — и, видимо, под влиянием рассказа добавил: — Я никогда не платил женщинам за их благосклонность.
— У тебя и женщин-то не было.
— Павел!
— Скажешь, что я вру?
Он посмотрел на склоненную голову Алексея. Нехотя тот ответил:
— Нет, — и чуть погодя спросил: — А ты был с женщинами?
Пока он ждал ответ, Алексей успел проклясть себя за любопытство и за то, что не успел остановить свой язык.
— Хочешь подробности знать?