Лизонька почувствовала, когда внимание её и так несильно втянутого в разговор собеседника или скорее молчаливого слушателя совершенно ослабло. Прервала свои рассуждения о том, как может быть изменчив цвет глаз у всего лишь одного человека, и встала, разгладив юбки. Нянюшка, сидевшая у дальней стены и откровенно клевавшая носом, встрепенулась с небывалой бодростью. И, поспешив вежливо проститься, они удалились оказывать внимание унтер-офицерам, лежавшим в количестве трёх человек на другой половине госпиталя.
Проводив их довольно равнодушным взглядом, Павел осторожно почесал подбородок. Теперь бриться он был в состоянии и сам, а потому ничего критичного стандартам приличного вида на лице не было.
Спалось Алексею с последнего его разговора с братом плохо. Из головы не уходили мысли о третьей дуэли, которая в этот раз непременно бы закончилась его смертью. Неудачно он подобрал рассказ, ой как неудачно. И Павла заставил вспомнить о том, что тот вспоминать не хотел. Да и кто б такое хотел? Алексей тяжело вздохнул и вновь склонился над переводом немецкой статьи. Перо то быстро неслось по бумаге, оставляя ровные уверенные строчки, то нерешительно зависало над чернильницей. Статья была о новой модели прусской винтовки с нарезным стволом и переводилась с надеждой, что Павлу будет интересно. Спустя ещё пару часов и пару десятков вздохов статья была переведена и переписана набело. Алексей посмотрел на часы и начал спешно собираться к выходу. Он давно обещался нанести Анастасии Романовне визит, пока она почти что не поставила ему ультимативное условие. Тем более, он как раз попросил Лизоньку проверить, как там настроение Павла, и она уже должна была вернуться из госпиталя.
У Белинских его встретили радушно. Невольно подумалось, какой контраст по сравнению с тем, как его всегда встречал Павел.
Анастасия Романовна приказала подать чай и теперь с приветливой улыбкой смотрела на него. Красивые тёмные волосы были уложены в изящную причёску. Часть прядей была завита и намеренно выпущена, обрамляя лицо словно рамкой. Анастасия Романовна лёгким движением поставила чашку на стол и взяла в руки сборник нот.
— Алексей, скажите мне, вам ведь уже двадцать два года, понятно, что вы пока молоды, но не считаете ли вы, что пришла пора остепениться?
Осанка Алексея стала ещё прямее:
— Анастасия Романовна, о чём вы говорите? Вам же хорошо известно, что сейчас мне придётся получать особое разрешение на брак. У меня почти что ничего нет. Что я могу дать моей жене? Пока все мои помыслы направлены на служение отчизне. Верой и правдой служить ей, отдать все силы, а если будет и нужно, то жизнь.
Улыбка у Анастасии Романовны получилась, благо у неё был большой опыт, но такая, словно у неё очень болели зубы.
— Да, верно вы говорите. Это всё очень благородно, но и о светской жизни не следует забывать. Вы слышали, на Рождество здесь дадут бал?
О бале Алексей, конечно же, слышал, но надеялся, что скорая выписка, а затем и служебные дела дадут ему немало поводов избежать подобной повинности.
— Ах, где же ходит это непослушное дитя. Как ушла с самой зари, так и не видать с тех пор. Лизонька вам лучше о бале расскажет. Какая она милосердная девушка, вы бы знали. С тех пор, как мы сюда переехали, количество заготовленной ей совместно с местным женским обществом корпии не поддаётся счислению. А как внимательна она к каждому раненому. Правда, мне грешно было сетовать на неё.
Алексей уж было собирался согласиться со всем сказанным, которое он всецело разделял, как в прихожей послышались лёгкие шаги, а вскоре звонкий голос зазвенел в комнате.
— Ах, здравствуйте, маменька. Здравствуйте и вы, Алексей Кириллович, — Лизонька кружилась по комнате, напоминая подхваченный ветром осенний лист.
— Маменька, вы же не сердитесь на меня, что я так долго? — она приласкалась к матери и, наконец, нашла себе место на обитой вышитым сафьяном софе. Светлые волосы местами выбивались из ранее старательно уложенной причёски и падали на лицо.
— Простите мне мой вид. Я так к вам спешила. О чём у вас здесь велись разговоры, пока меня не было?
— Лиза, ну как ты себя ведёшь. Ох, точно сущий ребёнок.
— Мне уже шестнадцать, маменька, и я совсем не ребёнок. Уж кому это знать, как не вам?
Анастасия Романовна только покачала головой и извиняюще посмотрела на Алексея. Тот в ответ улыбнулся. Лизонька никак не желала становится серьёзной девицей и с удовольствием предавалась любым дурачествам. Несмотря на серьёзные шестнадцать лет. Алексей подал руку помощи госпоже Белинской
— Анастасия Романовна рассказывала мне, что вы могли бы просветить меня насчёт планируемого бала в Пятигорске?
Анастасия Романовна с благодарностью посмотрела на Алексея, а Лизонька вся с полной отдачей увлеклась новой темой.
Проведя некоторое время в разговорах о планируемом торжестве, Алексей взял фуражку, попрощался и собрался уходить. Лизонька вышла его проводить.
Фуражка вдруг выскользнула из рук Алексея и с тихим шорохом упала на пол. Лизонька спешно поторопилась опуститься, чтобы подать её Алексею, попутно успев отряхнуть с неё пыль.