За спиной снова зашуршала ткань, но Павел не стал поворачиваться. И так ясно, что Алексей решился смазать нежные места, укрытые обычно кальсонами. Накатили воспоминания, как он сам боролся с последствиями ночёвок в казарме. Павел поморщился и постарался заснуть. Но тут звуки плещущейся воды сменились на шаги, тяжёлый стук метелла о дерево и шелест бумаги. Павел заинтересованно повернул голову в другую сторону. Алексей успел зажечь свечу — по комнате пополз запах дешёвого жира — сесть за стол и положить перед собою тонкую стопку бумаги. Любопытство Павла было сильнее усталости.
— Что это?
Алексей повернулся к нему:
— Ты не спишь?
— Нет. Так что это?
— Взял перевод. Думал подзаработать, — в голосе явно звучали колебания, стоит ли говорить.
— Что за перевод такой? Газеты?
— Журнал. Литературный. Говорят, вызывает ажиотаж.
— У тебя хорошо с французским.
Алексей вспомнил свои переводы совместно с Павлом и покраснел. Тихо и смущённо выдохнул и увлечённо заскрипел пером, склонившись над бумагой. Сальная свеча давала только узкий круг света, неприятно пахла, и фитель всё норовил осыпаться угольками на бумагу. Восковые хорошие свечи подходили для такого несомненно лучше, но приходилось довольствоваться тем, на что хватило нескольких копеек, а не рублей. Алексей терпеливо убрал щипцами очередной кусок опалённого фителя, который угрожал прожечь дыру в уже переведённом им тексте и продолжил своё дело. В себя он пришёл, только когда время уже было хорошо за полночь, и часы пробили два глухих удара. Алексей выпрямился и размял уставшую за долгое время сидения шею. Все его самые худшие подозрения подтвердились. Роман явно был из тех, что так любила Лизонька, а может даже и был написан тем же автором. И на этот раз он не имел права заменять неугодные ему сцены. Алексей покачал головой, посмотрел на ровные строчки текста и подумал о том, сколько ещё сцен, которые ему захочется изменить, может скрываться дальше. Он потряс отвыкшей от долгого писания рукой и накрыл свечу. Оглянулся на давно задремавшего под мирные звуки Павла. По лицу брата никак нельзя было сказать, что он отягощен какими-либо тяжёлыми мыслями.
Уже раздевшись, Алексей вспомнил, что матраса у него больше не было, а за день он был так погружен в мысли о брате, что и не вспомнил, что следовало купить новый. Алексей бросил рассеянный взгляд на два табурета, один их которых был сломан, и на которых он не имел ни единого шанса разместиться, и будь они оба целы. Алексей перевёл взгляд на остов кровати. Кровать была на удивление крепкой и прочной, никаких претензий, только вот опорой матрасу служила не сплошная деревянная доска, а несколько довольно далеко друг от друга расположенных реек. Надёжная и тёплая бурка по-прежнему висела на гвозде у двери, но ночь на полу означала задеревеневшие мышцы на утро и боль в колене. Колено уже и сейчас начинало тихо ныть, будто боль в нём так и не прошла до конца, а после пары последних ночей на полу снова запустила клыки.
Алексей посмотрел на крепко спящего Павла. Замер над ним, не зная, на что решиться. Ширину кровати он легко оценил на глаз, и они вполне могли поместиться вдвоём, но его спина… Алексей положил руку ему на лоб, померить температуру, и опечалился, поняв, что температура у Павла так и не спала. Лоб был горячим и немного влажным. Алексей вздохнул, развел уксус в воде и осторожно протер Павлу лицо, шею и все открытые участки тела. Смотрел на него, протирал водой и всё никак не мог перестать удивляться, что брат согласился остаться жить с ним. Червячком прокрадывалась мысль о влюблённости. Алексей помрачнел и понадеялся, что Павел пошел на такое не из-за неё. Ему и так выпало довольно бед, чтобы под конец испытать такое чувство.
Когда Павел оказался весь смоченный водой, и лоб хотя бы на ощупь стал казаться холоднее, Алексей убрал тазик, снял накинутый на время плащ и осторожно лег рядом. Для этого пришлось сдвинуть руку Павла, но он смог поместиться и даже не разбудить его. Лежать пришлось прямым, как солдат на плацу, но это было лучше, чем оказаться на полу с возможными клопами. Алексей весь содрогнулся, стоило только представить. Непременно нужно будет последовать совету брата и купить пижму и багульник. Тот явно имел опыт борьбы с отвратительными насекомыми.
От одних мыслей о клопах страшно зачесалась спина, да так, что Алексей сначала беспокойно завертелся, и лишь усилием воли заставил себя застыть — спине Павла бы могло навредить подобное. Через какое-то время зуд спал. Алексей прижался спиной к тёплой, почти горячей руке и затих. Рука приятно грела спину и была мягкой. Совсем не то, что спать на полу. Уже проваливаясь в сон, Алексей думал, что это повторяется угрожающе часто.