– Надеюсь, у Элис все в порядке, – осмелился заметить Гас. Ну да, ему действительно хотелось сменить тему, но ведь ее продолжительное отсутствие на самом деле странно, не так ли? Может, Курт принес только два бокала, потому что и не рассчитывал, что она к ним присоединится? Может, даже запретил ей?
– С ней не знаешь, чего и ждать, – ответил ее муж с таким безразличием, что по спине у Гаса пробежал холодок. – Вы и сами это поймете, сосед.
Гас поставил бокал. “К сведению заинтересованных лиц, – подумал он. – Искренне рекомендую вам моего глубокоуважаемого коллегу Курта Райта. То недолгое время, что он провел в нашем колледже, оказалось поистине поворотным”.
Вскоре после того, как Райты приехали в Шуйлер, социальные связи на Гасовом факультете стали стремительно рваться. Старые друзья ссорились по причине недоразумений, которые, как в конце концов выяснялось, приключались из-за неких слов Курта. По факультету ходили слухи. Например, в оборот вернулась сплетня о том, что Гас якобы гей. Но хуже всего была даже не такая вот ложь. Однажды в кабинет к Гасу явилась его лучшая факультетская подруга с зареванными глазами-щелочками и спросила, почему он обманул ее доверие. Лет десять назад она призналась ему по секрету, что у них с мужем есть ребенок, у него повреждение головного мозга, они с мужем наконец решили сдать его в специализированное учреждение, и это решение едва не погубило и их самих, и их брак. Гас поклялся, что не говорил об этом ни единой живой душе, но подруга ему не поверила – заявила, что, кроме него, никому об этом не рассказывала. Ко Дню благодарения все преподаватели факультета, казалось, узнали какие-то гадости друг о друге; некогда общительные коллеги Гаса теперь, окончив занятия, возвращались домой, пропускали собрания и по пятницам уже не ходили все вместе выпить в таверну неподалеку от кампуса.
– Что у вас творится на факультете? – спросил Гаса друг с исторического. – Вы же всегда были компанейскими.
Выяснилось, что у Курта масса междисциплинарных интересов, он быстро перезнакомился с преподавателями других факультетов и стал пользоваться удивительной популярностью. Кроме прочего, он оказался талантливым пародистом и очень похоже передразнивал коллег с факультета политологии.
– Ты никогда не слышал, как он тебя пародирует? – спросила Гаса давняя знакомая с кафедры английского языка и литературы. – Обязательно попроси его показать, – посоветовала она, – это безумно смешно.
Гас спросил почему, и знакомая засмущалась.
– Он изображает меня геем? – уточнил Гас.
– Ну да, но…
– Но что?
– Ты же именно так и говоришь.
– Как гей.
– Ты не сюсюкаешь, не растягиваешь слова, ничего такого, просто, ну…
Через день-другой Гас наткнулся на Чарли из деканата, тот заведовал расселением.
– Я все хотел у тебя спросить, – сказал Гас, – каким образом Курт Райт умудрился попасть в мой дуплекс. Вроде же существует лист ожидания?
Чарли удивился:
– Ты же сам за него хлопотал, и это явно помогло.
– Я?
– Ну и разумеется, состояние здоровья Элис позволило нам обойти лист ожидания.
– Чарли, – произнес Гас, – я никогда не писал Райту никаких рекомендаций.
– А я тебе еще тогда сказал, что это необязательно. Мне хватило и твоего звонка.
– Но я тебе не звонил!
Чарли изменился в лице.
– Не смешно, Гас. Я ради тебя нарушил все правила. Если вы с Куртом из-за чего-то поссорились, извини, но я не выселю их с женой из дома. И меня удивляет, что ты об этом просишь.
– А я не прошу, – заверил его Гас. – Я так, к слову. Если тебе кто-то позвонил и выдал себя за меня…
– Гас, это был ты. Думаешь, я за тридцать лет не научился узнавать твой голос?
– Чарли…
– Да и подумай сам, – перебил его Чарли. – Если ты напакостишь Курту, то сделаешь только хуже своей сестре.
– Сестре? – повторил Гас.
– Ну ладно, – уступил Чарли. – Сводной сестре.
В те выходные, дождавшись возле окна гостиной, пока Курт уйдет, Гас отправился на соседнюю половину и позвонил в дверь. Звонить пришлось несколько раз, наконец ему открыла Элис в тонком халате. Казалось, она, как всегда, толком его не узнала.
– Мне неловко вас беспокоить, – сказал Гас. – Можно войти?
– Прошу прощения, – ответила Элис. Почему эта женщина вечно извиняется? – Курта нет дома.
– Я знаю, – кивнул Гас, и Элис, неловко помедлив, отступила на шаг, пропуская его в дом.
Внутри было темно, шторы задернуты, горели только два небольших светильника. Гас слышал, что Элис любит рисовать, но разве можно рисовать без света? Он поискал глазами приметы ее увлечения живописью – блокноты, мольберт, цветные карандаши, – но ничего не нашел.
– Я на минутку, – успокоил он Элис, гадая, почему она всегда так нервничает.
Гас уже понимал, что пришел зря. Он-то надеялся, Элис поможет ему понять, что происходит и почему ее муж так себя ведет, причиняет всем неприятности и распространяет такие возмутительные выдумки. Известно ли ей, к примеру, что Курт намекает, будто Гас и Элис родня? Но с одного взгляда на Элис было ясно, что она вряд ли чем-то ему поможет.
